Страна огромных возможностей, которой была Америка ХХ века, — сухой закон, война за океаном, расцвет игорного бизнеса и индустрии развлечений — предоставила начинавшей с нуля мафии уникальные возможности, позволив перейти от уличного рэкета к контролю над компаниями, целыми индустриями, а затем и органами власти. По мере расширения и обогащения росли и аппетиты мафии. Она осознала, что карманные главы профсоюзов и начальники полиции — это хорошо, но иметь своего человека в Белом доме — лучшая «крыша» из возможных.

ФРАНКЛИН Д. РУЗВЕЛЬТ, ИЛИ КАК ЗАКЛЮЧАТЬ СДЕЛКИ С ДЬЯВОЛОМ 

На пороге Белого дома…

В США мафия исторически является «импортным продуктом». В период с 1890 по 1920 год около 4 миллионов итальянцев — преимущественно выходцев из Меццоджорно (южных областей) — эмигрировали в Новый Свет, спасаясь от нищеты. Криминальные семьи из Калабрии, Кампании и Сицилии не планировали открывать там свои филиалы; отъезд мафиози за границу был, как правило, их личной инициативой. Таким образом, поначалу из Южной Италии в места компактного проживания итальянских мигрантов — Новый Орлеан (Луизиана), Северо-Восток (Нью-Йорк, Бостон, Филадельфия, Скрантон, Питтстон) и регион Великих озёр (Чикаго, Питтсбург и др.) — перебирались отдельные мафиози. Больше всего мигрантов итальянского происхождения оказалось в Нью-Йорке: 1 миллион человек, или 15% населения города. Эти итальянские мигранты ничего не знали о новой стране, были презираемы ВАСПами, жили в гетто и работали на начальников, больше напоминавших рабовладельцев, а порой и на преступные группировки, возглавляемые их же соотечественниками.

Мафия стала зарождаться в конце XIX века: рэкетиры вымогали деньги у своих соотечественников, сопровождая письма с угрозами рисунками чёрной тушью, на которых часто была изображена рука.

«Чёрная рука» — не столько организация, столько подход или своего рода «бренд» — стала синонимом итальянской организованной преступности.

Нью-Йорк (семья Джузеппе Морелло) и Новый Орлеан (семья Чарльза Матранги) конкурировали за звание места возникновения первой мафиозной семьи в истории Северной Америки. Установлено, что первая такая семья появилась именно в Новом Орлеане. Судебный процесс над убийцами начальника полиции столицы Луизианы Дэвида Хеннесси (убитого в 1890 году) предоставил первое официальное подтверждение этого факта: большое жюри присяжных заявило, что «существование тайной организации, известной как мафия, установлено вне всяких сомнений».

Начиная с 1920-х годов, два события ускорили возвышение итальянских преступных кланов в США: сухой закон и фашизм. Сухой закон (закон Волстеда, 1919–1933), сделавший производство и продажу алкоголя федеральным преступлением, внезапно открыл перед преступным миром источник колоссальных незаконных доходов.

Сухой закон принёс итальянским — а также ирландским и еврейским — гангстерам настолько большую прибыль, что характер их отношений с политическим миром кардинально изменился. Разбогатевшие мафиози стали диктовать свои условия политикам.

Кроме того, в тот же период — начиная с 1924 года — фашистское правительство Италии решило бороться на Сицилии с любыми альтернативными источниками власти, как легальными, так и нелегальными. Жёсткие репрессивные меры, предпринятые префектом Чезаре Мори (прозванным «железным префектом»), вынудили сотни бывалых мафиози бежать в США.

На этом фоне в Нью-Йорке произошёл ключевой конфликт, вошедший в историю как Кастелламмарская война (1930–1931): столкнулись два мафиозных клана, возглавляемых сицилийцами — Джузеппе «Джо Боссом» Массерией и Сальваторе Маранцано. Чарльз «Лаки» Лучано — один из подручных Джо Массерии, — воспользовался сложившейся ситуацией. Этот молодой стратег стремился захватить власть и покончить с архаичными порядками старых главарей — так называемых «усатых Питов»; по его мнению, они были скованы устаревшими традициями, привезёнными из Италии (понятиями о чести и т. д.), и погрязли в родовой вражде, губительной для бизнеса. Лаки Лучано предал Джо Массерию, организовав его убийство (в апреле 1931 года), возглавил его банду, а затем вступил в союз с Сальваторе Маранцано — утончённым и образованным человеком, способным преобразовать старую мафию.

Избавившись от соперника, Маранцано взял на себя инициативу по модернизации итало-американской мафии в соответствии с замыслами Лучано. Он коренным образом изменил структуру и дух старой мафии, провозгласил себя capo di tutti capi («боссом всех боссов») и утвердил верховенство нью-йоркских главарей над лидерами мафии из других городов. Будучи поклонником Юлия Цезаря, он выстроил структуру семьи по образцу римских легионов: во главе стоял лидер («босс» или capo), за ним следовал заместитель («андербосс» или sottocapo), а низшее звено составляли уличные группы («команды» или decini), насчитывавшие около 10 посвящённых бойцов («солдат», made men или button men) под командованием капитанов (captains или capodecina). Эта иерархическая система была основана на строгих правилах (закон молчания, или «омерта», регламентация насилия и т. д.) и особом экономическом и предпринимательском этосе. На первом месте стоял бизнес. Мафиозная семья — это не биологическая группа, а структура, сформированная из мужчин, отобранных по строгим критериям и прошедших обряд посвящения. Криминальная семья имеет первенство перед любыми другими формами социальных связей (кровной семьёй, церковью, профсоюзом, политической партией и т. д.).  

В сентябре 1931 года Лаки Лучано организовал убийство Сальваторе Маранцано и стал единоличным главой итало-американской мафии.

Он перенял культурную и организационную революцию, инициированную Маранцано, и дополнил её двумя нововведениями: деятельность 24 признанных семей на национальном уровне стала курировать «комиссия» (или copola), разрешавшая споры и определявшая ключевые стратегические направления — подобно совету директоров транснациональной корпорации; кроме того, у каждого главы семьи появился советник (или consigliere). Чтобы окончательно утвердиться и реализовать свои амбиции, новой организации оставалось сделать лишь один шаг — к Белому дому…

Первая сделка: стать президентом… любой ценой

В межвоенный период Демократическая партия была пропитана коррупцией. Многие высокопоставленные выборные лица и местные партийные начальники были тесно связаны с итало-американскими гангстерами — из корыстных побуждений или из страха, а зачастую и по обеим причинам сразу. Любой кандидат от демократов на президентских выборах понимал, что рано или поздно ему придётся искать компромисс с этой силой, действующей за кулисами и способной склонить чашу весов на выборах в ту или иную сторону. Ключевым моментом стал национальный съезд партии, на котором решался вопрос о выдвижении кандидата в президенты.

Франклин Д. Рузвельт не мог этого не понимать: к началу 1930-х годов он уже обладал более чем 20-летним опытом политической деятельности. В июне-июле 1932 года в Чикаго, в преддверии президентских выборов, делегатам Демократической партии предстояло сделать выбор между двумя губернаторами штата Нью-Йорк: действующим главой Франклином Д. Рузвельтом и его предшественником Альфредом Эмануэлем Смитом (известным как Эл Смит), которые когда-то были друзьями, а теперь люто ненавидели друг друга. Выбор кандидата имел решающее значение, поскольку этот человек практически гарантированно становился президентом США. Шансы кандидата от республиканцев — действующего президента Герберта К. Гувера — казались ничтожными: кризис 1929 года и его последствия сделали его крайне непопулярным.

Кого же выбрать — Франклина Д. Рузвельта или Эла Смита? В своих мемуарах Лаки Лучано, в то время возглавлявший все мафиозные семьи, так описывает события в Чикаго:

«У Рузвельта не было ни единого шанса получить голоса Нью-Йорка, не договорившись с Таммани, а в 1932 году люди, контролировавшие Таммани, находились под контролем Фрэнка Костелло и меня самого. Мне нравился Смит, и я хотел видеть президентом именно его, но оратор из него был никудышный; мне было бы не по себе, если бы в Белый дом попал тип, изъяснявшийся так, словно только что вышел из трущоб Нижнего Ист-Сайда. У меня было ощущение, что у Рузвельта всё же есть небольшое преимущество перед Смитом. Я уважал его, поскольку он принадлежал к той самой элите, с которой я тесно общался в Палм-Бич и Саратоге, — это были образованные люди. Но что-то подсказывало мне, что Рузвельту нельзя доверять. Я поделился этим предчувствием с Костелло и Лански, но они лишь посмеялись надо мной. Костелло сказал: «Чарли, ты не знаешь, о чём говоришь. Я живу бок о бок с этими политиками чуть ли не круглые сутки и знаю их лучше тебя. И могу сразу сказать: мистер Рузвельт так жаждет стать президентом, что пойдёт на что угодно — хоть задницу тебе лизать в витрине универмага Macy’s, — если это поможет ему достичь цели»».

У мафии был козырь. Она знала, что Рузвельту необходимо договариваться с нью-йоркским отделением Демократической партии — Таммани-холл, а значит, де-факто — с самой мафией.

При этом нью-йоркские демократы были настроены враждебно по отношению к губернатору штата. Перед Рузвельтом стояла ясная задача: нейтрализовать Таммани-холл — мощную машину демократов в городе. Мафия сразу же увидела в этом стратегическую возможность. Она решила использовать расследование судьи Сэмюэла Сибери, касающееся коррупции в нью-йоркских органах власти. Это громкое расследование было инициировано Рузвельтом после убийства гангстера Арнольда Ротштейна (1928). Разоблачения, обнажавшие коррумпированность судей, полицейских и мэра города Джеймса Дж. Уокера, а также их связи с мафиози — в том числе с Лаки Лучано, Фрэнком Костелло, Вито Дженовезе и Луисом «Лепке» Бухальтером — ежедневно попадали на первые страницы газет. Вся эта шумиха начала мешать делам, а для некоторых членов мафии возникла реальная угроза тюрьмы. Обеспокоенные мафиози предложили судье Сибери взятку в 2 миллиона долларов, но тот отказался и сообщил об этом газете «New York Times»! Расследование стало неудобным даже для Рузвельта, который не был ярым борцом с коррупцией в Таммани-холле. Расследование могло вынудить Рузвельта сделать выбор: либо порвать с Таммани-холлом, либо капитулировать перед коррупцией. «Единственным человеком, который мог бы контролировать Сибери, был Рузвельт, и тут мы полагали, что у нас на руках козырь, — продолжал Лаки Лучано. — У нас в кармане было большинство делегатов съезда, и мы могли помешать ему победить в штате Нью-Йорк; возможно, это стоило бы ему партийной номинации. Если кандидата не поддерживает даже его собственный штат, он выглядит полным идиотом». В этом контексте в мае 1932 года Лаки Лучано и Фрэнк Костелло встретились с адвокатом Рузвельта. Лаки Лучано так описывал ход разговора:

«Мне надоело, что все ходят вокруг да около, поэтому я выложил всё начистоту. Я сказал: «Есть одна вещь, о которой нам следует договориться. У Рузвельта есть некий Сибери, который мутит воду в определённых городских кругах. Так что если мы пойдём вам навстречу — а вы понимаете, о чём я, — то и вы должны пойти нам навстречу, и вы тоже понимаете, о чём я. Но я хочу, чтобы вы немедленно доказали свою добрую волю»».

Они ударили по рукам. Вскоре после этого губернатор Рузвельт выступил в Олбани с речью, в которой осудил коррупцию, но — поддерживая судью Сибери — заявил, что у следственной комиссии нет убедительных доказательств вины мэра и Таммани-холла. Фрэнк Костелло ликовал:

«Ну что я тебе говорил! Он уже видит себя в Белом доме. Я же говорил: он будет нести любую чушь, верить во что угодно и обещать что угодно — лишь бы стать президентом!».

Лаки Лучано, однако, был настроен менее оптимистично. В то же время: «В любом случае мы поставили на двух лошадей в забеге, где участвуют всего две лошади. Мы просто не можем проиграть». И действительно, в преддверии партийного съезда демократов мафиози распределили роли: Лаки Лучано примкнул к фракции Альберта (Эла) Маринелли, поддерживающей Эла Смита, а Фрэнк Костелло — к фракции Джеймса (Джимми) Хайнса, поддерживающей Рузвельта. План состоял в том, чтобы дождаться финального подсчёта голосов и использовать влияние мафии как решающий фактор для получения необходимых двух третей.

Во время съезда в Чикаго мафиози — Лаки Лучано, Фрэнк Костелло, Мейер Лански, Эйб «Лонги» Цвиллман, Мо Далиц и другие — вместе с партийными боссами Элом Маринелли и Джимми Хайнсом остановились в отеле «Дрейк».

Эл Маринелли, чья «вотчина» находилась на юге Манхэттена (в районе 14-й улицы), — был верным союзником нью-йоркской мафии. Лаки Лучано помог ему построить карьеру в структурах Таммани-холла и городской администрации, обеспечив, в частности, завидную и весьма полезную должность городского секретаря; это сделало Маринелли ответственным за такие важные задачи, как отбор членов больших жюри и подсчёт голосов на выборах. Во времена сухого закона Эл Маринелли был владельцем транспортной компании, которой тайно управлял Лаки Лучано. В 1937 году прокурор Томас Дьюи публично обвинил Маринелли в том, что тот является «политическим союзником воров и рэкетиров».

В отеле «Дрейк» — несмотря на то, что сухой закон действовал еще несколько месяцев, — рекой лился алкоголь, поставляемый боссами чикагской семьи Джо Аккардо и Полом «Официантом» Риккой (они взяли на себя поставки после ареста Аль Капоне). Среди присутствовавших делегатов было немало политиков, связанных с мафией, — например, сенатор от Луизианы Хьюи П. Лонг и босс из Канзас-Сити Том Пендергаст. Воспользовавшись встречей в отеле «Дрейк», мафиози приняли важное стратегическое решение: при содействии Хьюи П. Лонга открывать в штате Луизиана (включая Новый Орлеан) казино, игорные залы и устанавливать игровые автоматы.

Однако по итогам первых 3 туров голосования ни один из кандидатов не смог добиться решающего перевеса. Вопрос о том, кого поддержит мафия — Эла Смита или Рузвельта, — решился в последний момент.

По словам Лаки Лучано, мафиози — по согласованию с рядом влиятельных политических боссов, включая Тома Пендергаста и Хьюи П. Лонга, — в итоге сделали ставку на кандидатуру Рузвельта, поскольку Фрэнк Костелло получил заверения в том, что после избрания того на пост президента расследование судьи Сибери будет спущено на тормозах.

Лаки Лучано взял на себя задачу сообщить неприятную новость Элу Смиту:

«Разумеется, Смит был человеком тёртым. Он тут же спросил меня, что Рузвельт пообещал взамен, и я решил сказать ему правду. Я сказал: «Эл, Рузвельт закроет глаза на доклад Сибери. Ты же слышал, что он говорил прошлой весной»».

Эл Смит был потрясён. Он расплакался — ведь он так долго мечтал о Белом доме. В порыве чувств он заявил Лаки Лучано, что собственноручно убил бы Сибери, если бы того потребовали мафиози. Овладев собой, Эл Смит посмотрел Лаки Лучано прямо в глаза и заявил: «Чарли, Рузвельт не сдержит слова. Довериться ему — величайшая ошибка в твоей жизни. Он тебя погубит».

1 июля, после 4-го тура голосования, победу одержал Франклин Д. Рузвельт. Однако предсказание Эла Смита лишь укрепило Лаки Лучано в подозрении, что это ловушка. И действительно: как только его официально выдвинули кандидатом от Демократической партии, Рузвельт дал полную свободу судье Сибери, которого поддерживал нью-йоркский конгрессмен Фиорелло Г. Ла Гуардия. Масштаб разоблачений вызвал волну народного негодования. Организация Таммани-холл оказалась обезглавленной. Один из лидеров Таммани-холл Джимми Хайнс был арестован и помещён в тюрьму Синг-Синг.

Помощь, оказанная Франклину Д. Рузвельту, вероятно, выходила за рамки простого обеспечения голосов на съезде в Чикаго в 1932 году. В этой связи заслуживают внимания слова Сэма «Муни» Джанканы, который в последующие десятилетия возглавил чикагскую семью:

«Они все одинаковые. Взять хотя бы президента Рузвельта… Чёрт, он попал в Белый дом на деньги Организации. Мы использовали Голливуд и Джо Шенка для финансирования его кампании, а также Джо Кеннеди в Бостоне… тот отвалил ему миллионы. У Рузвельта куча долгов, которые надо возвращать».

Мафия участвовала в финансировании избирательной кампании Рузвельта, используя свой практически полный контроль над киноиндустрией Калифорнии.

Через принадлежавшую Джо Шенку студию Twenty Century мафия перевела более полумиллиона долларов в фонд кампании Рузвельта. Джо Шенк, вероятно, был не единственным донором. По словам того же чикагского мафиози, после избрания Рузвельт выразил свою благодарность двумя способами: во-первых, сделав профсоюзного лидера Сидни Хиллмана частым гостем Белого дома и советником, к чьему мнению прислушивались; во-вторых, назначив Гарри С. Трумэна — ещё одного давнего друга мафии — председателем Национального комитета Демократической партии, а впоследствии и своим вице-президентом.

Сразу после прихода в Белый дом в 1933 году Рузвельт порвал с Таммани-холлом и поддержал избрание республиканца-реформатора Фиорелло Г. Ла Гуардии на пост мэра Нью-Йорка. Тем не менее, мафиози лишились лишь части своего «прикрытия». Фрэнку Костелло удалось сохранить значительное влияние на местных демократов. Однако спустя несколько лет под давлением правосудия оказался и сам Лаки Лучано. В 1936 году прокурор Нью-Йорка Томас Дьюи добился предъявления ему обвинения в сутенёрстве и вынесения приговора: 30 лет в тюрьме Синг-Синг. Из этого мафия извлекла урок, который не будет забыт в последующие десятилетия:

«Нас обвели вокруг пальца по полной программе. Но должен отдать должное Рузвельту: он умеет вести дела. Конечно, я жалею, что не поделился с Мейером (Лански) и Фрэнком (Костелло) сомнениями, возникшими у меня в Чикаго. Но, оглядываясь назад, я понимаю: окажись я на его месте, я поступил бы точно так же. Мы одинаковые. Я устранил Массерию и Маранцано, чтобы пробиться на вершину. Мои действия были незаконными. Рузвельт же либо упёк нас за решётку, либо заставил замолчать. Его действия были законными. Но методы — одни и те же; как ни крути, мы оба отъявленные мошенники. Не скажу, что это мы обеспечили избрание Рузвельта, но мы внесли в это немалый вклад. Я всегда знал, что политики — мастера обмана, что их можно купить за бесценок, но доверять им нельзя. Однако я ошибочно полагал, что с будущим президентом США всё будет иначе».

Роль мафии в выдвижении Рузвельта была важной, хотя и не решающей. События вокруг съезда в Чикаго демонстрируют, что он не был полностью самостоятельным. Он вёл дела с мафиози, при этом искусно обводя их вокруг пальца. Этот человек был хитёр и осторожен. Однако некоторые мафиози, по-видимому, тешили себя иллюзиями относительно того, какое влияние они имеют на президента. Так, в 1936 году Сэм «Муни» Джанкана говорил своему брату Чаку:

— Да это идеальный президент, никаких проблем. Он на нашей стороне, — сказал Муни с многозначительной улыбкой.

— На нашей стороне?

— На стороне банды, Чак, на стороне банды.

— О, — произнес тот, всё ещё не до конца понимая, что именно имел в виду Муни.

— Иначе он был бы мёртв… как Чермак. Как Хьюи Лонг.

Хьюи П. Лонг — политик-демократ, губернатор Луизианы (1928–1932), а затем сенатор от этого штата в Конгрессе (1932–1935). Он отличался популистской риторикой, был коррумпирован и связан с мафией; в сентябре 1935 года он был убит озлобленным и, возможно, психически неуравновешенным одиночкой Карлом Вайсом. Телохранители сенатора тут же изрешетили убийцу, выпустив в него 61 пулю. Однако, если верить Сэму Джанкане, официальная версия ошибочна: на самом деле убийство было делом рук мафии, которой не понравилось, что политик «забыл» поделиться нечестно нажитыми доходами. Впрочем, упоминание Антона Чермака, мэра Чикаго, вызывает ещё больше вопросов. Чтобы понять всю подоплёку этого, нужно рассказать о покушении, произошедшем во Флориде вскоре после президентских выборов.

 

Призыв к порядку? Майами, 15 февраля 1933 года

15 февраля 1933 года новоизбранный президент прибыл в Майами после отдыха в Карибском море на борту яхты «Нурмахал», принадлежавшей его другу, миллиардеру Винсенту Астору. Перед тем как сесть на поезд до Нью-Йорка (около 22:00), он согласился выступить перед видными деятелями Демократической партии, собравшимися в парке Бэйфронт на ежегодном слёте «Американского легиона». Рузвельт ехал туда в автомобиле с откидным верхом в сопровождении мэра Майами Редмонда Готье. Прибыв в парк Бэйфронт, где уже находилось 15 000 человек, автомобиль Рузвельта остановился у амфитеатра, где собрались высокопоставленные лица, в том числе мэр Чикаго Антон Чермак.

Из-за инвалидности, вызванной полиомиелитом, Рузвельт остаётся сидеть в автомобиле, откуда произносит краткую речь. Затем он передаёт микрофон Редмонду Готье и окликает Антона Чермака: «Тони, спускайся ко мне». Мэр Чикаго выполняет просьбу, велев своим телохранителям не следовать за ним. Президент и мэр беседуют в течение 3 минут. Затем Антон Чермак отходит от президентского автомобиля и направляется к толпе. В этот момент группа бизнесменов подносит президенту приветственное письмо, подписанное 28 000 жителей Майами, тем самым невольно образуя «живой щит».

И тут раздаются 5 выстрелов. Предполагаемого стрелка быстро задерживают. Им оказывается некто Джузеппе Дзангара, вооружённый револьвером 32-го калибра.

Мэр Чикаго Антон Чермак получил наиболее тяжёлое ранение: пуля застряла в правой части его грудной клетки. По стечению обстоятельств на нём не было бронежилета (из-за высокой влажности воздуха и желудочной инфекции). Рузвельт настоял на том, чтобы раненого немедленно отвезли в больницу «Джексон Мемориал» на его автомобиле. На следующий день состояние Чермака улучшилось, и казалось, что он спасён; Рузвельт посетил больницу, и они смогли поговорить. Газета «Chicago Tribune» сообщила, что Чермак сказал ему: «Я рад, что это случилось со мной, а не с вами». Подлинность этих слов вызывает сомнения, однако впоследствии они были выгравированы на могиле мэра. 6 марта, спустя 19 дней, мэр Чикаго скончался от осложнений (перитонита, гангрены и пневмонии). Четверо других пострадавших выжили, получив лишь легкие ранения.

Джузеппе Дзангаре было предъявлено обвинение в убийстве, и он признал свою вину. Смерть Чермака привела к вынесению ему смертного приговора. Проведя в камере смертников всего 10 дней, Дзангара был казнён 20 марта 1933 года на электрическом стуле. С момента покушения до приведения смертного приговора в исполнение прошло всего 33 дня. Это была самая быстрая казнь в США в XX веке.

Это покушение по сей день вызывает много вопросов. Историки расходятся во мнениях по двум принципиальным пунктам: во-первых, кто был целью стрелка — Рузвельт или Чермак? И каков был мотив? Большинство историков придерживаются версии о сугубо политическом характере покушения. Согласно этой общепринятой трактовке, выходец из Калабрии был анархистом; он действовал в одиночку и был движим ненавистью к «богатым и могущественным» и желанием убить президента США (кто бы им ни был). Он не питал к Рузвельту никакой личной неприязни: «Он хороший человек, — говорил Дзангара, — но он президент». Считается, что Рузвельт остался жив лишь благодаря вмешательству одной из зрительниц, Лилиан Кросс: ударив стрелка сумочкой по руке, она якобы изменила траекторию пули. Возможно также, что прицелиться Дзангаре помешал очень низкий рост (всего 1,52 метра). В 1950 году директор ФБР Дж. Эдгар Гувер заявил: «Нет никаких доказательств того, что Дзангара когда-либо бывал в Чикаго или имел в этом городе сообщников… Все материалы расследования свидетельствуют о том, что Дзангара намеревался убить президента». Однако, согласно другой версии — менее популярной, но более убедительной, — истинной целью стрелка был Чермак, а мотив носил чисто криминальный характер. Многие историки, специализирующиеся на истории мафии, опираясь на официальные документы Секретной службы, поддерживают именно эту версию. Согласно ей, Джузеппе Дзангара был киллером, нанятым мафией для покушения на Чермака. Чтобы убедиться в этом, необходимо обратиться к биографиям Антона Чермака и Джузеппе Дзангары.

Антон Чермак был избран мэром Чикаго в 1931 году на платформе борьбы с организованной преступностью. Однако Чермак вовсе не стремился избавить Чикаго от гангстеров — он просто хотел взять всю организованную преступность «Города ветров» под свой контроль. Вскоре после избрания Чермака члены группировки «Аутфит», которую представлял Аль Капоне, поняли, что новый мэр их обманул и преследует лишь одну цель: устранить их, чтобы заменить собственной преступной организацией. Мэр вёл двойную игру. Его рэкетирская деятельность имела два направления: с одной стороны, была организация United Societies — своего рода обязательное объединение пивоваров, производителей спиртного и владельцев питейных заведений; с другой — сотрудничество с ирландским гангстером Роджером Тухи, специализировавшимся на азартных играх и бутлегерстве, а также контролировавшим профсоюз водителей грузовиков. Позднее к Чермаку и Тухи присоединился гангстер Тедди Ньюберри — перебежчик из «Аутфита».

Единственной целью Антона Чермака было разбогатеть; он даже получил прозвище «Десятипроцентный Чермак», так как хотел получать долю с любого бизнеса — как легального, так и нелегального.

К моменту избрания его состояние составляло 7 миллионов долларов — внушительная сумма для сына чикагского полицейского. Уверенности в успехе Чермаку добавляло то, что он контролировал городскую полицию, частично превращённую им в личную силовую структуру.

Два лагеря — Чермак, Тухи и Ньюберри с одной стороны и мафия с другой — вели ожесточенную войну за город (похищения, десятки убийств, теракты). Кульминацией этого противостояния стало покушение на Фрэнка Нитти (декабрь 1932 года) — двоюродного брата Аль Капоне, возглавившего «Аутфит» после его ареста. По приказу Чермака и Ньюберри двое полицейских из спецотрядата — Гарри Миллер и Генри Лэнг — явились к Нитти и трижды выстрелили в него. Лэнг выстрелил себе в руку, чтобы инсценировать самооборону. Однако мафиози чудом выжил, и заговор был раскрыт. Чермак понимал, что мафия этого не простит. Он был прав: Пол «Официант» Рикка, возглавивший «Аутфит», решил, что единственным выходом из затянувшегося кровавого конфликта было убийство мэра Чикаго. Чермак стал носить бронежилет, регулярно менять место жительства и увеличил число телохранителей, а 21 декабря 1932 года и вовсе покинул Чикаго, перебравшись во Флориду. 7 января 1933 года в штате Индиана был найден убитым Тедди Ньюберри.

Кто такой Джузеппе Дзангара? Уроженец Калабрии, он 5 лет (1917–1923) прослужил в армии, став снайпером. Затем он эмигрировал в США, где поселился в Нью-Джерси, вернулся к профессии каменщика и в 1929 году получил американское гражданство. В том же году он был арестован за незаконную торговлю спиртным и помещён на 7 месяцев в федеральную тюрьму Атланты. В 1931 году он переехал во Флориду, где стал азартным игроком и погряз в долгах перед мафией. Оказавшись в безвыходном положении, он стал «курьером» и начал перевозить героин из Флориды в Нью-Йорк; там он передавал наркотики местным группировкам Бенджамина «Багси» Сигела и Лонги Цвиллмана, а затем возвращался во Флориду с деньгами. От Джузеппе Дзангары никогда слышали высказываний анархистского, коммунистического, социалистического или фашистского толка. В списках избирателей он значился как республиканец.

Когда Пол «Официант» Рикка поручил Дэйву Ярасу найти исполнителя для убийства Антона Чермака, гангстер понял, что в лице Джузеппе Дзангары у него есть идеальный «полезный идиот» для этой задачи. Мафия предложила ему сделку, от которой он не мог отказаться: убить Чермака, иначе его ждали пытки и смерть; ему также обещали, что о его матери позаботятся, если его схватят.

14 февраля, накануне покушения, Джузеппе Дзангара купил в ломбарде Майами револьвер 32-го калибра и 10 патронов к нему за 30 долларов. 15 февраля Дзангара снял номер в отеле «Бостик», расположенном недалеко от парка Бэйфронт. Он оставался там до вечера, внимательно изучая обстановку. Следователям так и не удалось выяснить, откуда Дзангара узнал, что в этом отеле должен был остановиться Чермак — друг владельцев заведения, супругов Хораса и Мэй Бостик. На самом деле информацию ему предоставили заказчики.

В парке Бэйфронт, несмотря на толпу, Дзангаре удалось занять позицию примерно в 8-10 метрах от президента, который представлял собой лёгкую мишень — особенно для стрелка, прошедшего армейскую подготовку. Кстати, если верить Кеннету Оллсопу (автору книги «Бутлегеры») и Сэму Джанкане, Дзангара был лишь подставным лицом. В толпе также находился наёмный убийца из банды Аль Капоне; он выстрелил в Чермака из пистолета 45-го калибра, ранив его, а затем скрылся, воспользовавшись суматохой. Дзангара служил лишь для отвлечения внимания.

Разумеется, мафия не собиралась оставлять Джузеппе Дзангару в живых после покушения. Пол «Официант» Рикка направил на место событий двух своих подручных — Джейка «Три Пальца» Уайта и Фрэнки Рио, снабдив их полицейскими жетонами города Сисеро (пригород Чикаго). В образовавшейся после стрельбы суматохе они должны были ликвидировать Дзангару. Однако им это не удалось из-за полиции и толпы.

Любопытно, что историки и политологи охотно принимают версию о покушении на Рузвельта, тогда как специалисты по организованной преступности, как правило, склоняются к версии о заказном убийстве мэра Чикаго, совершённом по приказу мафии. Однако, даже если предположить, что версия о покушении на избранного президента верна, удивляет слепота тех авторов, которые априори отбрасывают возможность того, что мотивом для покушения на Рузвельта могли служить связи с мафией. Двойная игра, которую он вёл во время и после съезда Демократической партии в июне-июле 1932 года, вполне могла послужить веским мотивом для его устранения. Какими бы ни были истинная цель и мотив, дело Чермака—Дзангары заслуживает внимания: оно содержит важные уроки, помогающие понять обстоятельства убийств, произошедших три десятилетия спустя: Джона Ф. Кеннеди в Далласе (1963) и Роберта Кеннеди в Лос-Анджелесе (1968).

 

Второй пакт: победа в войне против нацистской Германии

Вступление в войну держав «Оси» не могло не сказаться на Соединённых Штатах — стране, сформированной волнами иммиграции, в частности, из Германии и Италии. Немецкие и итальянские переселенцы оседали преимущественно на Восточном побережье и занимались самой тяжёлой и непрестижной работой, например, работая портовыми грузчиками и рыбаками. Кроме того, значительная часть этих новых американцев симпатизировала фашистскому и нацистскому режимам. Могли ли они сформировать своего рода «пятую колонну»?

Все — как гражданские и военные власти, отвечающие за ведение боевых действий и защиту территории, так и мафиозные группировки, контролировавшие портовые доки, и немецкие спецслужбы — осознавали, что доки Нью-Йорка и всего Восточного побережья являются стратегически важной зоной для исхода войны. Бесперебойная работа доков была жизненно важна — как для экономики страны (транспортировка грузов), так и для армии (переброска войск в Англию, а затем на театры военных действий в Европе). Особо стоит отметить один инцидент: пожар на лайнере «Нормандия» 9 февраля 1942 года, когда судно стояло в порту Нью-Йорка. Недавно переоборудованный в военный транспортный корабль, лайнер «Нормандия» — переименованный в «Лафайет» — должен был принять на борт 10 000 американских солдат для отправки в Англию. Пожар в итоге удалось потушить, но «Нормандия» осталась непригодной к использованию до конца войны. Было ли это диверсией стран «Оси», несчастным случаем или поджогом, устроенным мафией? Расследование, проведённое ФБР, окружным прокурором Нью-Йорка Фрэнком С. Хоганом и ВМС США, пришло к выводу о случайном характере возгорания. Тем не менее, официальные выводы вызвали у многих сомнения: пожар отличался исключительной силой, а потеря судна была выгодна Германии. Как бы там ни было, всем стало очевидно: победа в Европе невозможна без обеспечения безопасности американских портов.

Хотя в конце 1930-х годов мафия была богатой и могущественной организацией, она недавно потерпела серьёзное поражение: прокурор Нью-Йорка Томас Э. Дьюи добился осуждения главаря организации Лаки Лучано на срок от 30 до 50 лет за сутенёрство. Вступление США в войну в декабре 1941 года предоставило мафии и Лаки Лучано неожиданный шанс взять реванш.

В период с января по сентябрь 1954 года Уильям Б. Херландс, уполномоченный штата Нью-Йорк по расследованиям, вёл засекреченное расследование из-за поводу слухов о сотрудничестве ВМС США с мафией во время Второй мировой войны. Истоки этих слухов восходят к одному из самых громких решений послевоенного периода:

3 января 1946 года Томас Э. Дьюи, вступивший в должность губернатора штата, распорядился освободить Лучано для его последующей депортации в Италию по причине его сотрудничества с ВМС.

Сандра Лански, дочь Мейера Лански, рассказала примечательную подробность об отце: предметом его особой гордости была книга, посвящённая капитуляции Японии на борту линкора «Миссури», с автографами генерала Макартура, адмирала Нимица и ряда других высокопоставленных лиц. По словам дочери мафиози, это был подарок от ВМС США за его секретную деятельность по «очистке портовых доков от диверсантов стран «Оси»».

Итоговый отчёт Уильяма Б. Херландса не оставлял сомнений: главарь мафии и его сообщники оказали ВМС решающую помощь на двух этапах. Во-первых, непосредственно в США — обеспечив безопасность нью-йоркского порта и доков от шпионажа, диверсий и забастовок; до самого конца войны в портах не было ни терактов, ни масштабной шпионской деятельности стран «Оси». Во-вторых, сбор информации среди итало-американской общины США облегчил высадку на Сицилии благодаря знанию портов и городов острова. Инициатива сотрудничества с мафией исходила от ВМС США — а именно от командования Третьего военно-морского округа и капитан-лейтенанта Чарльза Рэдклиффа Хаффендена, — которые понимали, что никто не контролирует порты, причалы, докеров и рыбаков Восточного побережья США лучше, чем мафия.

Через прокуратуру Нью-Йорка ВМС установили контакт с Джо «Носками» Ланца, а затем и с Лаки Лучано. В Вашингтоне об этом сотрудничестве знали директор Управления военно-морской разведки, министр военно-морских сил и начальник штаба вооружённых сил Дуайт Д. Эйзенхауэр. В то же время трудно сказать, были ли в курсе происходящего Рузвельт и его советники. Однако биографы сестры Паскалины — секретаря и доверенного лица Папы Пия XII, которую иронично называли «папессой», — утверждают, что президент Рузвельт, осознавая стратегическое значение доков для дальнейшего хода войны, в срочном порядке вызвал в Белый дом архиепископа Нью-Йорка Фрэнсиса Спеллмана. Президент якобы сообщил ему — а Спеллман также являлся главным капелланом вооружённых сил, — что немцы выигрывают битву за Атлантику, поскольку немецкие подводные лодки диктуют правила в океане. Президент, как утверждается, попросил архиепископа наладить контакт с гангстерами — выходцами из католической среды. Рузвельт знал, что Фрэнк Костелло был католиком и посещал мессы, которые архиепископ служил в нью-йоркском соборе Святого Патрика. В конце марта 1942 года в Риме сестра Паскалина встретилась с архиепископом, который попросил её обсудить этот вопрос с Пием XII. Вернувшись в США, главный капеллан вооружённых сил США организовал тайную встречу между капитан-лейтенантом Хаффенденом и боссом мафии Фрэнком Костелло. Впоследствии сестра Паскалина неизменно отказывалась отвечать на вопрос о том, помог ли Пий XII Белому дому найти в Италии убежище для Лаки Лучано после его освобождения.

Многие мафиози были искренними патриотами и ненавидели Муссолини (сицилийцы, изгнанные с родного острова) или Гитлера (евреи вроде Мейера Лански). Так или иначе, влияние мафии в итоге лишь укрепилось. «Условия этой сделки с дьяволом были негласными: ВМС обеспечивали безопасность своей базы для отправки конвоев, приближавших победу в Европе, в обмен на молчаливое согласие с тем, что контроль над доками переходил в руки мафии».

 

УБИЙСТВО ДЖОНА Ф. КЕННЕДИ: ТЕНЬ МАФИИ

Убийство Джона Ф. Кеннеди 22 ноября 1963 года стало величайшим потрясением в истории США XX века, но также и загадкой. Как страна, столь дорожащая своими свободами, могла допустить, чтобы вокруг преступления такого масштаба возникло столько вопросов? Но действительно ли США хотели узнать правду? Генерал де Голль ещё в самом начале поделился с Аленом Пейрефиттом своей догадкой: «Правду мы никогда не узнаем. Ибо она слишком ужасна, слишком взрывоопасна; это государственная тайна. Они сделают всё, чтобы скрыть её; это их государственный долг. Иначе Соединённые Штаты перестанут существовать».

После десятилетий расследований версия о «неуравновешенном стрелке-одиночке» — Ли Харви Освальде — представляется малоубедительной, тогда как гипотеза о заговоре, организованном мафией, выглядит наиболее правдоподобной.

Скептики склонны с недоверием относиться к самой возможности заговора — тем более организованного мафией, — поскольку подобная мысль кажется им слишком невероятной. Тем не менее, если рассматривать её в контексте Америки 1960-х годов, она содержит меньше неправдоподобных аспектов, чем кажется на первый взгляд. Главное же — теперь она опирается на конкретные факты. Убийство Джона Ф. Кеннеди можно понять лишь в историческом контексте — а именно на пересечении двух сюжетных линий. Первая — это правительственная кампания по борьбе с мафией: начавшись в 1950-х годах, она резко активизировалась в 1961 году, когда пост министра юстиции занял Роберт Ф. Кеннеди. Вторая связана с усилиями администраций (сначала Эйзенхауэра, а затем Кеннеди), а также других сил — мафии, ультраправых бизнесменов и антикастровских группировок — по свержению режима Фиделя Кастро или даже физическому его устранению. Так, во время президентской кампании 1960 года Джон Кеннеди заявил: «Есть два человека, от которых я хотел бы избавиться: Джимми Хоффа и Кастро».

По иронии судьбы, утром 22 ноября 1963 года Бобби Кеннеди, как это часто бывало, собрал в своем кабинете юристов из отдела по борьбе с организованной преступностью, чтобы обсудить ход расследований против мафии; он был доволен первыми успехами, достигнутыми в противостоянии с мафиози и профсоюзом водителей грузовиков Тимстерс…

 

От одинокого стрелка к заговору…

В 1963 году президент Линдон Б. Джонсон поручил проведение первого расследования убийства председателю Верховного суда Эрлу Уоррену — демократу и верному другу семьи Кеннеди, который возглавил специальную комиссию. Тем самым удалось избежать двух рисков: передачи дела Министерству юстиции, которое всё ещё возглавлял Бобби Кеннеди, и создания неконтролируемой парламентской комиссии. Для понимания неотложности ситуации и причин последующих тупиков ключевое значение имеет исторический контекст.

Холодная война достигла своего пика: во время Карибского кризиса в октябре 1962 года США оказались на грани ядерной войны с Советским Союзом. Что произошло бы, если бы удалось доказать причастность режима Кастро или СССР к этому убийству? Возможно, Америке пришлось бы начать войну (ядерную?).

Вопрос стоял тем острее, что предполагаемый убийца — Ли Харви Освальд (сам убитый 24 ноября владельцем ночного клуба Джеком Руби) — жил в Советском Союзе (был ли он «перебежчиком» или агентом ЦРУ, выполнявшим задание?), по-видимому, контактировал с высокопоставленным сотрудником КГБ в посольстве СССР в Мехико и симпатизировал режиму Кастро. Страх перед ядерной катастрофой стал тем доводом, с помощью которого Линдон Б. Джонсон убедил судью Эрла Уоррена возглавить будущую следственную комиссию:

«Президент сказал мне, что его крайне тревожат слухи о заговоре и тому подобном. Он полагал, что, поскольку в дело были вовлечены Хрущёв и Кастро, это могло ввергнуть нас в ядерную войну».

Комиссия Уоррена работает в спешке и в гнетущей атмосфере, преследуя негласную цель — успокоить американский народ. Министерство юстиции в лице заместителя генерального прокурора Николаса Катценбаха — близкого друга семьи Кеннеди — направляет в Белый дом совершенно недвусмысленную служебную записку:

«Важно, чтобы все факты, касающиеся убийства президента Кеннеди, были обнародованы таким образом, который удовлетворит граждан США и других стран, продемонстрировав им, что все обстоятельства дела раскрыты.

1. Общественность должна быть убеждена в том, что убийцей был именно Освальд, что у него не было сообщников, остающихся на свободе, и что собранных доказательств хватило бы для вынесения обвинительного приговора в суде.

2. Необходимо положить конец спекуляциям о мотивах Освальда; нужны данные, опровергающие версию о коммунистическом заговоре».

Таким образом, заместитель министра юстиции фактически предрешил выводы итогового доклада ещё до его официального обнародования. А чтобы не оставалось никаких сомнений относительно того, какой вывод следует сделать, ФБР 9 декабря 1963 года опубликовало собственный доклад, в котором официальная версия закреплена как незыблемая истина: Ли Харви Освальд действовал в одиночку, он — «левый экстремист», и никакого «заговора» не существовало. Вопрос закрыт! Дж. Эдгар Гувер, похоже, не слишком стремился докопаться до истины: на следующий день после убийства, когда весь мир пребывал в шоке, он, как и каждую субботу, отправился на скачки на ипподром Пимлико в Балтиморе.

Версия о «стрелке-одиночке» имела 3 последствия. Если покушение совершил один убийца, то речь не идёт о федеральном преступлении, подпадающем под юрисдикцию ФБР. Таким образом, ни ФБР, ни Министерство юстиции, которое возглавлял Бобби Кеннеди, не могли официально участвовать в расследовании. Кроме того, для рядовых агентов ФБР сигнал был ясен: любой, кто осмелился бы отойти от официальной версии, ставил под угрозу свою карьеру. Наконец, поскольку Ли Харви Освальд действовал в одиночку, не было нужды искать возможных заказчиков, соучастников или пособников.

Не имея ни времени, ни средств, ни достаточной компетентности — и, вероятно, не желая отступать от заранее утверждённой версии, — Комиссия Уоррена в сентябре 1964 года представила доклад, в котором сделала вывод: преступление совершил стрелок-одиночка, не имевший ни сообщников, ни заказчиков, ни сколько-нибудь внятного мотива. Кроме того, Джека Руби — человека, застрелившего Ли Харви Освальда 24 ноября 1963 года в здании полиции Далласа, — также назвали «стрелком-одиночкой».

Таким образом, всё сводится к двум «стрелкам-одиночкам», не знакомым друг с другом: один — психически неуравновешенный человек без внятного мотива (Освальд), другой — импульсивный патриот (Руби).

И всё же, по иронии истории, именно Эрл Уоррен — главный сторонник версии о «стрелке-одиночке» — невольно подкрепил противоположную теорию о заговоре. При оглашении выводов комиссии он сообщил, что многие документы не подлежат рассекречиванию в течение длительного времени — ради «национальной безопасности»! Какое отношение безумный одиночка мог иметь к национальной безопасности? Скажем прямо: версия об одиноком стрелке не выдерживает критики.

Объясняя, почему истина так и не была установлена, следует указать на сокрытие фактов и молчание со стороны всех федеральных ведомств (ЦРУ, ФБР, Секретной службы, Управления военно-морской разведки и т. д.), а также Роберта Кеннеди. Казалось, никто не хотел, чтобы на свет всплыли многочисленные тайны и компрометирующие связи, касающиеся Кубы и мафии — обстоятельств, ставших фоном этого убийства. У каждого из участников были свои причины молчать или скрывать правду. ФБР не желало, чтобы его обвинили в халатности при слежке за Ли Харви Освальдом и мафией. ЦРУ не хотело раскрывать свои прошлые и текущие операции против режима Кастро — особенно те, что проводились совместно с мафией. Что касается Секретной службы, то её промахи в обеспечении безопасности президента были очевидны.

В течение 2 лет (1964–1966) общественность, по-видимому, была убеждена в верности выводов: опрос, проведённый сразу после публикации доклада, показал, что 87% опрошенных американцев считали, будто Ли Харви Освальд действовал в одиночку. Однако в 1967 году опросы показали, что 60% граждан верили в преступный заговор и отвергали версию об убийце-одиночке. В начале 1970-х годов уже половина респондентов была убеждена в причастности мафии к убийству президента, а 80% были уверены, что Ли Харви Освальд не действовал в одиночку. Обстановка этому способствовала: разоблачения, связанные с Уотергейтским скандалом (1974), породили в обществе глубокое недоверие к федеральному правительству. Затем доклад Комиссии Чёрча (1975) о незаконной деятельности ЦРУ — в частности, о попытках свержения и убийства Фиделя Кастро с привлечением мафии — вновь подогрел интерес к делу Кеннеди.

Недоверие общественности побудило Конгресс создать в 1976 году Специальный комитет Палаты представителей по расследованию убийств (HSCA), которому было поручено расследовать убийства Джона Ф. Кеннеди (1963) и Мартина Лютера Кинга (1968). В итоговом докладе, опубликованном в 1979 году, HSCA отметил факт, проигнорированный в докладе комиссии Уоррена: «Настойчивость братьев Кеннеди спровоцировала самый тяжёлый для организованной преступности период за всю историю Министерства юстиции», причём такой, что «главари организованной преступности всерьёз опасались за своё будущее». Прежде всего, доклад HSCA опроверг ключевой тезис доклада Комиссии Уоррена о «стрелке-одиночке», заявив, что стрелявших было как минимум двое: одним был Ли Харви Освальд, произведший смертельный выстрел в спину с 6-го этажа книгохранилища, а другим — неустановленное лицо, стрелявшее спереди, с травянистого холма. Впрочем, HSCA формулирлвал выводы осторожно, указывая, что убийство «вероятно» стало результатом «заговора», под которым понимался «сговор с целью совершения преступления». HSCA признавал, что не в состоянии установить личность второго стрелка и точные масштабы этого заговора, и выдвинул единственную правдоподобную гипотезу об убийстве, совершённом одной из группировок мафии (при этом уделив особое внимание тому, что считал ключевым контекстом событий, — «заговору ЦРУ и мафии» с целью свержения режима Кастро).

В докладе HSCA приводится ряд свидетельских показаний и фактов, прямо указывающих на причастность Карлоса Марчелло, Санто Траффиканте и Джимми Хоффы, однако авторы неизменно оговариваются: хотя у каждого из них имелись «мотив, средства и возможность убить президента», прямых доказательств их вины найти не удалось. Тем не менее, выдвинутые обвинения весьма серьёзны. HSCA осторожно, но убедительно выстраивает цепь улик, указывающих на причастность двух мафиозных боссов. Однако из-за отсутствия неопровержимых доказательств против них (они были ещё живы на момент публикации доклада в 1979 году) так и не было выдвинуто официальное обвинение.

 

Целый ряд тревожных улик…

«Мафиозный след» занимает центральное место в расследовании HSCA, тогда как в расследовании Комиссии Уоррена он практически отсутствует. В докладе Комиссии Уоррена ни разу не упоминаются имена таких мафиози, как Санто Траффиканте, Карлос Марчелло, Сэм Джанкана, а также их сообщника Джимми Хоффы. После публикации доклада, несмотря на представленные в нём тревожные сведения, Министерство юстиции отказалось инициировать новое судебное расследование, сочтя, что не появилось никаких новых фактов, подтверждающих версию о заговоре. В этих обстоятельствах американская система производит впечатление либо нежелающей знать правду, либо стремящейся не допустить, чтобы о ней узнала общественность.

Впрочем, информация об убийстве Джона Ф. Кеннеди накапливалась и вне официальных каналов. Журналисты и историки довольно рано начали выявлять новые факты и свидетельства. Первым автором, осмелившимся поставить под сомнение версию о «безумном коммунисте-одиночке», стал журналист и бывший член Компартии США Томас Г. Бьюкенен, опубликовавший в мае 1964 года книгу «Кто убил Кеннеди?». По его словам, Ли Харви Освальд и чикагский гангстер Джек Руби были знакомы, а заказчиком выступал некий техасский нефтяной магнат (имя которого автор не назвал). Позднее, в 1969 году, вышла насыщенная фактическим материалом книга Эда Рида «Мрачные жнецы: Анатомия организованной преступности в Америке», в которой заказчиком убийства назывался Карлос Марчелло. Наконец, в 1973 году тележурналист Питер Нойес опубликовал книгу «Наследие сомнений»; в ней также утверждалось, что Карлос Марчелло, вероятно, сыграл роль в организации покушения. В 1978 году независимый исследователь и журналист Дэн Э. Молдеа выпустил книгу «Войны Хоффы», в которой выдвигалась гипотеза, что Карлос Марчелло, Санто Траффиканте и Джимми Хоффа вступили в сговор с целью убийства президента. Впоследствии, после 1979 года, версия HSCA получила дальнейшее развитие и уточнение в ходе ряда серьёзных расследований. Первым из них стало расследование, проведённое в 1981 году юристом Джорджем Робертом Блейки совместно с Ричардом Н. Биллингсом. В своей книге они высказывают мнение, что за убийством Кеннеди стояла мафия.

Важным этапом стали мемуары Фрэнка Рагано — адвоката Санто Траффиканте и Джимми Хоффы, — вышедшие в 1994 году под названием «Адвокат мафии». Наконец, в 2008 году в издательстве Гарвардского университета вышла книга историка Дэвида Кайзера «Дорога в Даллас», вывод которой недвусмысленен: «Главари организованной преступности, завербованные ЦРУ для содействия в убийстве Фиделя Кастро, стали организаторами убийства Кеннеди». Какие же улики указывают на «мафиозный след»? Для ответа на этот вопрос необходимо последовательно рассмотреть факты, касающиеся ключевых фигур: Джека Руби, Карлоса Марчелло, Ли Харви Освальда, Санто Траффиканте и Джимми Хоффы.

 

Джек Руби — сообщник мафии

Комиссия Уоррена утверждала, что между Руби и организованной преступностью не существует «никакой значимой связи». Во время судебного процесса (февраль — март 1964 года) по делу об убийстве Ли Харви Освальда Джек Руби хранит почти полное молчание, однако не стесняется — и это не вызывает дополнительных вопросов — говорить о «заговоре» и утверждать: «Если бы вы узнали правду, вы были бы шокированы». Его приговаривают к смертной казни.

Отношение Комиссии Уоррена к Джеку Руби выглядит странным от начала и до конца, ведь он был давним сообщником мафии. Лишь в июне 1964 года — спустя 8 месяцев после событий — находящийся в заключении Джек Руби был наконец допрошен членами комиссии. Руби заявил, что хочет дать показания: «Если вы не перевезёте меня в Вашингтон, вы от меня ничего не добьётесь… Я хочу сказать правду… Здесь моя жизнь в опасности… Моя семья в опасности… и я не могу говорить здесь [в Далласе]». Однако судья Эрл Уоррен отказал ему в переводе в Вашингтон.

На самом деле Комиссия Уоррена не желает слышать то, что известно Джеку Руби. Эрл Уоррен — демократ, друг семьи Кеннеди и председатель Верховного суда — явно не стремится приблизиться к истине.

Созданный Комиссией Уоррена образ Джека Руби как обычного владельца ночного клуба является грубым искажением действительности. Впоследствии было доказано, что Руби был давно и глубоко погружён в преступный мир и являлся полноценным сообщником мафии, специализировавшимся, в частности, на подпольных азартных играх, торговле наркотиками и оружием, а также на сутенёрстве. Он с 1930-х годов вёл преступную деятельность под контролем чикагской семьи. В 1920-х годах он даже эпизодически работал на Аль Капоне. В конце 1940-х годов «Аутфит» направил его вместе с другими мафиози в Даллас для создания там плацдарма; он входил в команду Сэма Джанканы. В 1959 году Руби неоднократно навещал на Кубе Санто Траффиканте; тот после революции удерживался в Гаване — в центре временного содержания иммигрантов «Трискорния», — но в весьма комфортных условиях. Вероятно, целью этих визитов была передача взяток для ускорения освобождения босса. В 1959 году он стал информатором ФБР — вероятно, чтобы прикрыть свои операции по торговле оружием со сторонниками Фиделя Кастро.

Анализ телефонных звонков Джека Руби за месяц до убийства показывает, что этот гангстер поддерживал регулярные связи с ключевыми фигурами организованной преступности. В этот период он совершил более 70 междугородних звонков лицам, связанным с криминальным миром.

Связи Джека Руби с миром мафии были весьма разнообразными. Он был знаком с сообщниками Санто Траффиканте — Льюисом Маквилли, Расселом Д. Мэтьюсом и Джеймсом Генри Доланом, — а также с братьями Джо и Сэмом Кампизи. Последние были влиятельными мафиози и владельцами популярного в Далласе ресторана Egyptian Lounge, где Джек Руби ужинал 21 ноября 1963 года (факт, который Комиссия Уоррена оставила без внимания). Немаловажен и тот факт, что Джозеф Кампизи — фактически второй человек в мафии Далласа после Джозефа Чивелло — навестил Руби в тюрьме через неделю после убийства Ли Харви Освальда. Руби прекрасно понимал скрытый смысл этого визита: ему следовало молчать ради собственного блага и безопасности своей семьи.

Руби также был знаком с двумя подручными Сэма Джанканы: Ленни Патриком (который, к слову, был его другом детства) и Дэвидом Ярасом, известным как посредник между Карлосом Марчелло и Санто Траффиканте. Если верить свидетельствам сына Джимми Хоффы, последний был знаком с Джеком Руби. По словам писателя Джона Г. Дэвиса, Руби также знал четверых людей, работавших непосредственно с Карлосом Марчелло: Фрэнка Караччи и, что особенно важно, трёх братьев Марчелло — Пита, Винсента и Сэмми, — и поддерживал отношения с владельцами ночных клубов Нового Орлеана, которые были связаны с Карлосом Марчелло: Гарольдом Танненбаумом, Фрэнком Караччи, Клевом Дугасом и Ником Граффанини. Круг знакомств Джека Руби — лишь частично здесь приведённый — представляет собой настоящий справочник мафии. Важно отметить, что многие из этих людей, как и сам Руби, участвовали в различных операциях на Кубе.

Для мафии Джек Руби представлял интерес тем, что имел связи в полиции Далласа. Он выступал в роли посредника при подкупе сотрудников этого ведомства, насчитывавшего 1200 человек. Полиция Далласа имела репутацию столь же коррумпированной, как и полиция Чикаго или Нового Орлеана. Руби настолько влился в эту среду, что, вероятно, был знаком более чем с тремя четвертями личного состава.

Джек Руби постоянно был в долгах. Однако всего через несколько часов после убийства Кеннеди у него внезапно появились деньги — 7000 долларов.

Не замешана ли здесь мафия? Роберт Блейки пишет в своей книге: «Убийство Освальда Джеком Руби имело все признаки операции организованной преступности — акции, направленной на то, чтобы заставить убийцу замолчать и не дать ему раскрыть заговор». К тому же Руби поддерживал более или менее прямые связи с мафиози, которые больше всего желали устранения Кеннеди: Джимми Хоффой, Сэмом Джанканой, Карлосом Марчелло и Санто Траффиканте.

Комиссия так и не смогла установить были ли знакомы Джек Руби и Ли Харви Освальд. HSCA также не удалось выявить прямой связи между этими двумя людьми. Но один инцидент заставляет задуматься. 22 ноября 1963 года Джек Руби присутствовал на пресс-конференции, которую окружной прокурор Генри Уэйд дал в полицейском управлении Далласа. Рассказывая о Ли Харви Освальде, Уэйд допустил небольшую ошибку, назвав его членом малоизвестной антикастровской группировки «Комитет за свободную Кубу». Ко всеобщему изумлению, Джек Руби позволил себе поправить его, выкрикнув правильное название организации: «Комитет «Честная игра для Кубы»». Откуда этот мелкий далласский гангстер мог знать подробность, известную лишь посвящённым?! Напрашивается один из двух выводов: либо эти двое были знакомы, либо Руби узнал о политической деятельности Освальда через свои связи в криминальном мире.

 

Ли Харви Освальд — стрелок из мутных вод

Личность и жизненный путь Ли Харви Освальда всегда ставили историков в тупик. В нём можно усмотреть черты авантюриста, агента, которым манипулировали, и/или агента-провокатора: бывший морской пехотинец, бежавший в СССР (где он женился), а затем вернувшийся в США, чтобы перебиваться случайными заработками и стать активистом движения в поддержку Кастро в Новом Орлеане. Однако постепенно вырисовался гораздо более сложный образ. Так, важным открытием HSCA стало то, что Освальд был связан с миром организованной преступности.

Освальд родился в Новом Орлеане — оплоте мафии, — а члены его семьи поддерживали отношения с Карлосом Марчелло, главой местного мафиозного клана. В возрасте 15 лет (в 1954 году) он вместе с матерью переехал во Французский квартал, где в то время собирались профессиональные игроки и мафиози. Район отличался высоким уровнем преступности. Освальд посещал школу Борегара, известную как «кузница кадров» для будущих гангстеров. Его мать, вероятно, поддерживала более или менее прямые контакты с Карлосом Марчелло. Она также была знакома с неким Сэмом Термине — видной фигурой преступного мира Нового Орлеана, занимавшимся игорным бизнесом и проституцией; будучи сотрудником полиции штата Луизиана, он некоторое время работал телохранителем и водителем Карлоса Марчелло. Термине был знаком с Чарльзом «Датцем» Марретом — дядей Ли Харви и мужем сестры Маргариты. По данным HSCA, этот дядя фактически заменил Освальду отца. Освальд был хорошо осведомлён о преступной деятельности своего дяди. Чарльз Маррет был не просто «судовым клерком», как утверждала Комиссия Уоррена, а настоящим гангстером, занимавшимся букмекерством и связанным с людьми из окружения Карлоса Марчелло. Он был близок со своим племянником; они часто виделись в период, предшествовавший убийству.

Стоит упомянуть один странный эпизод, произошедший в августе 1963 года. Освальд был арестован после уличной стычки с противником Кастро Карлосом Бринге — стычки, которая, вероятно, была инсценирована, чтобы создать ему имидж убеждённого коммуниста. Чтобы выйти под залог, он позвонил своему дяде. Последнего не оказалось на месте; ответила его дочь и связалась с неким Эмилем Брюно, а также с неким Гаем Банистером, о котором речь пойдёт позже.

Комиссия HSCA также подробно рассматривает вопрос, который, вероятно, является одним из ключей к пониманию убийства Джона Ф. Кеннеди: отношения Освальда с Дэвидом У. Ферри. Этот человек был авантюристом с весьма пёстрой биографией: бывший пилот гражданской авиации, уволенный из компании Eastern Airlines за сексуальные связи с подростками; частный детектив и пилот, работавший на Карлоса Марчелло; контрактный агент ЦРУ; ярый противник режима Кастро. По данным HSCA, они познакомились давно, когда Освальд был ещё подростком и состоял в отряде Гражданского воздушного патруля (1955), где Ферри был инструктором. Несколько свидетелей утверждали, что видели их вместе неоднократно и в августе и сентябре 1963 года в Луизиане.

Установлено, что за 2 недели до 22 ноября Ферри встречался с Карлосом Марчелло в его поместье Черчилль-Фармс. О чём они говорили? Никому не известно. Ферри скончался в 1967 году от разрыва сосудов мозга — вскоре после того, как его вызвал на допрос прокурор Гаррисон. Естественность его смерти вызывает сомнения. Впрочем, на этом загадка Ферри не заканчивается. Время от времени он также работал на ещё одну ключевую фигуру расследования, вызвавшую большой интерес у HSCA, — некоего Гая Банистера. Этот бывший агент ФБР одно время возглавлял отделение бюро в Чикаго, поддерживая отношения с Сэмом Джанканой; затем, в 1955 году, он переехал в Новый Орлеан, где благодаря связям «Аутфита» его представили Карлосу Марчелло. После увольнения из городской полиции в 1957 году он открыл детективное агентство по адресу Кэмп-стрит, 544. Время от времени он выполнял поручения Марчелло. К моменту увольнения Дэвида У. Ферри из авиакомпании Eastern Airlines его интересы уже представляли Гай Банистер и Г. Рэй Гилл. Банистер также был ярым противником коммунизма и режима Кастро. В своём докладе HSCA обратил внимание на весьма значимый факт: здание, где располагался офис Гая Банистера, было местом, где пересекались пути Ли Харви Освальда и Дэвида У. Ферри.

По словам историка Майкла Л. Курца, у Гая Банистера и Дэвида У. Ферри была важная общая черта: в 1960-х годах оба они работали на ЦРУ в рамках операций, направленных против режима Кастро, тогда как Ли Харви Освальд получал деньги от ЦРУ, которое и отправило его в Новый Орлеан для внедрения в среду сторонников Кастро.

Иными словами, Банистер и Ферри имели возможность манипулировать Освальдом, используя его как в интересах ЦРУ (в качестве внедрённого агента или провокатора в среде сторонников Кастро), так и в качестве исполнителя поручений Карлоса Марчелло.

Вероятно, Гай Банистер использовал Освальда, чтобы тот изображал сторонника Кастро и создавал себе имидж коммунистического активиста; эта показная поддержка Фиделя Кастро служила лишь прикрытием и уловкой, призванной скрыть будущий преступный замысел, о котором сам Освальд в тот момент, возможно, даже не подозревал. Убийство Джона Ф. Кеннеди, по-видимому, было спланировано так, чтобы выглядеть как покушение, организованное Фиделем Кастро. Складывается впечатление, что заказчики хотели, чтобы эта провокация привела к военной операции против Кубы и падению тамошнего политического режима.

Однако странные связи Ли Харви Освальда этим не ограничивались, о чём свидетельствует один из самых загадочных эпизодов расследования — дело Сильвии Одио. В конце сентября — начале октября 1963 года трое мужчин неожиданно постучали в дверь квартиры Сильвии Одио — молодой кубинки, жившей в Далласе в качестве политической эмигрантки. Её родители находились в заключении на Кубе после неудавшейся попытки покушения на Фиделя Кастро в 1961 году, а сама она входила в одну из многочисленных антикастровских групп. Двое из трёх мужчин говорят по-испански и представляются как «Анджело» и «Леопольдо»; они утверждают, что они кубинцы, однако Сильвия Одио подозревает, что они мексиканцы. Третий мужчина называет себя «Леоном»; внешне он типичный американец. Они говорят, что ищут спонсоров для борьбы с режимом Кастро. Встреча не приносит результатов, но день или два спустя «Леопольдо» звонит Сильвии под благовидным предлогом. Он пользуется случаем, чтобы спросить её мнение об «американце», поясняя, что тот — бывший морской пехотинец, отличный стрелок, немного сумасшедший, готовый на всё и способный застрелить Кастро, если бы ему удалось нелегально проникнуть на Кубу. Далее он заявляет, что кубинцам следовало убить президента после провала Операции в заливе Свиней. На этом разговор заканчивается. Два месяца спустя, после убийства, Сильвия видит фотографию Ли Харви Освальда и узнаёт в нём «Леона». Она сообщает об этом в ФБР, которое впоследствии приложит немало усилий, чтобы дискредитировать её показания. Неудивительно, что и Комиссия Уоррена отнеслась к её словам весьма скептически.

Потребовалось около 40 лет, чтобы установить личности посетителей Сильвии Одио: Ли Харви Освальд, Лоуренс Говард и Лоран Юджин Холл. Инцидент с Одио подтверждает ключевой момент: убийство было результатом заговора, одним из участников которого был Ли Харви Освальд. И, что особенно важно, биография Лорана Юджина Холла играет решающую роль в понимании смысла этого исторического убийства. Лоран Юджин Холл, известный также как «Лоренцо Пашилло», — бывший сержант армии США, который в 1959 году работал в гаванском отеле-казино «Капри», контролируемом Санто Траффиканте. После падения режима Фульхенсио Батисты он был заключён под стражу по подозрению в работе на американские спецслужбы. Он оказался в лагере для интернированных Трискорния вместе с самим Санто Траффиканте; там, напомним, Санто Траффиканте неоднократно навещал Джек Руби.

Покинув Кубу, Холл в 1963 году возобновляет контакты с Траффиканте во Флориде. В тот период Холл и Лоуренс Говард занимаются контрабандой оружия, вращаются в ультраправых кругах — где постоянно обсуждаются планы убийства Кастро и Кеннеди — и участвуют в подготовке рейдов на Кубу. Холл входит в группу противников режима Кастро под руководством Фрэнка Стерджиса — одного из будущих «сантехников» Уотергейта; примечательно, что Стерджис одновременно был связан с мафией и являлся агентом ЦРУ. По свидетельству сына, Холл также был агентом ЦРУ.

Подводя итог, можно сказать, что профиль и биография Ли Харви Освальда соответствуют характеристикам агента американских спецслужб. Как отмечал сенатор Ричард Ш. Швейкер — сопредседатель подкомитета по расследованию убийства Джона Ф. Кеннеди (в рамках Комиссии Чёрча):

«Я полагаю, что, выступая то в роли сторонника Кастро, то в качестве участника организаций противников Кастро, Освальд выполнял определённую задачу в сфере разведки. Иными словами, он был двойным агентом».

Как мы увидим далее, вполне вероятно, что им манипулировали— как мафия, так и ЦРУ. Эта версия выглядит тем более правдоподобной, что среда сторонников и противников Кастро во Флориде и Луизиане, в которую он был внедрён, в то же самое время подвергалась активному воздействию изнутри со стороны мафии, ЦРУ и ФБР. Новый Орлеан был вотчиной Карлоса Марчелло и одновременно — эпицентром антикастровских операций ЦРУ. После ареста Освальд не переставал повторять: «Меня подставили».

 

Карлос Марчелло, босс из Нового Орлеана

Карлос Марчелло, вероятно, был одним из заказчиков убийства Джона Ф. Кеннеди, однако его имя ни разу не упоминается в докладе Комиссии Уоррена. При этом невозможно игнорировать тот факт, что Марчелло питал ненависть к братьям Кеннеди. Наряду с Джимми Хоффой и Сэмом Джанканой, он был главной мишенью Бобби Кеннеди, занимавшего пост министра юстиции. Это был невероятно умный и осторожный человек, возглавлявший старейшую мафиозную семью в стране. Его преступная империя оценивалась в 2 миллиарда долларов, а сфера влияния простиралась от Луизианы до Техаса.

В апреле 1961 года Марчелло был депортирован в Гватемалу; он воспринял это решение как непростительное оскорбление, требующее мести.

В сентябре 1962 года в своём поместье Черчилль-Фармс на окраине Нового Орлеана Марчелло обсуждал проект в сфере недвижимости со своим племянником Карлом Ропполо и Эдвардом Беккером — девелопером, связанным с миром казино и Лас-Вегасом. По словам Эдварда Беккера, когда трое изрядно выпили, упоминание о его депортации из США привело Карлоса Марчелло в ярость. Он пригрозил: «Не беспокойтесь об этом сукином сыне Бобби. Мы им уже занимаемся». Но Беккер понял, что мишенью является не Бобби: «Знаете, что говорят на Сицилии: «Если хочешь убить собаку, не отрубай ей хвост — отруби голову»». Если убьют Бобби, его брат задействует армию, чтобы уничтожить их. С другой стороны, согласно логике Карлоса Марчелло, если устранить Джона, Бобби перестанет быть министром юстиции, и преследование мафии прекратится. Мафиози также говорил о том, что нужно обеспечить «страховку» для этого убийства, «найдя психа, который возьмёт вину на себя». Позже Эдвард Беккер утверждал, что сразу же передал эту информацию ФБР.

Происходят и другие тревожные события, свидетельствующие о решимости семьи Карлоса Марчелло. Юджин Де Лапарра — бывший морской пехотинец и информатор ФБР, подрабатывавший в новоорлеанском ресторане-баре Lounnor (принадлежавшем Бернарду Треглу, деловому партнёру Карлоса Марчелло), — в марте 1963 года услышал разговор, в котором прямо упоминался заговор с целью убийства Джона Ф. Кеннеди во время его визита на Юг. Беседу вели Бернард Трегл, Норман Ле Блан (тренер скаковых лошадей) и третий мужчина по прозвищу «Профессор». Юджин Де Лапарра также рассказывал, что слышал, как Тони Марчелло, один из братьев Карлоса, говорил Бернарду Треглу и нескольким другим посетителям ресторана: «Поступила команда разобраться с семейкой Кеннеди». ФБР отвергло показания Юджина Де Лапарры, сославшись на его психическую неустойчивость.

Накапливались и другие улики. В период с 1985 по 1987 год ФБР вело секретное расследование в отношении Карлоса Марчелло под кодовым названием «Camtex» (аббревиатура, образованная от «Carlos», «Marcello» и «Texas»); в это время он отбывал заключение в федеральной исправительной тюрьме Тексаркана (штат Техас) за рэкет, мошенничество и подкуп федерального судьи. Операция «Camtex» позволила получить важные сведения без ведома самого босса благодаря использованию скрытого в камере микрофона и сокамерника по имени Джек Ван Ланингем, ставшего информатором федеральных служб. Джек Ван Ланингем и Карлос Марчелло подружились. В декабре 1985 года Карлос, всё ещё полный ненависти к Кеннеди, заявил: «Да, я организовал убийство этого сукиного сына. Я счастлив, что сделал это. Жалею лишь о том, что не смог сделать это лично». Кроме того, он подробно рассказал о своих встречах с Джеком Руби и Ли Харви Освальдом. По словам Джека Ван Ланингема, Карлос Марчелло утверждал, что его «познакомил с Освальдом человек по фамилии «Феррис» — пилот Марчелло [вероятно, имеется в виду Дэвид Ферри], — который считал Освальда «сумасшедшим»».

В беседах с Джеком Ван Ланингемом Карлос Марчелло заявлял, что ночной клуб Джека Руби тайно принадлежит ему и используется для отмывания денег. Джек Руби регулярно приезжал в поместье Черчилль-Фармс, чтобы отчитываться о делах, сообщать новости из Далласа и подтверждать, что деньги исправно поступают в полицейское управление. Марчелло держал Руби на крючке с тех пор, как тот попался на хищении средств из клуба «Карусель».

Марчелло рассказывал, что вызвал Руби в Черчилль-Фармс, чтобы сделать ему предложение, от которого невозможно отказаться: найти в Далласе полицейского, готового убить Ли Харви Освальда сразу после покушения на Джона Кеннеди, а если такого полицейского найти не удастся — выполнить эту задачу самому. На кону стояла не только его жизнь, но и жизни членов его семьи (двух братьев, сестры, племянников и племянниц).

Кроме того, Карлос объяснял своему сокамернику, что специально вызвал из Италии — через Канаду — двух наёмных убийц, которых в Далласе взял под свою опеку Джо Кампизи. После покушения они вернулись в Италию, снова через Канаду. В то время ФБР, по-видимому, не воспринимало всерьёз заявления человека, который, как считалось, страдал старческим слабоумием. Однако, судя по всему, здоровье Карлоса Марчелло ухудшилось лишь спустя несколько лет. Джек Ван Ланингем утверждает, что в период их общения в тюрьме Марчелло сохранял полную ясность ума. Иная картина наблюдалась в 1989 году, когда его поместили в тюремный медблок: он страдал от сильной дезориентации, и у него, возможно, начиналась болезнь Альцгеймера.

 

Санто Траффиканте, босс мафии Тампы

Комиссия Уоррена в своём итоговом докладе не упоминает имя Санто Траффиканте — так же, как и Сэма Джанканы. HSCA обращает внимание на Санто Траффиканте, отмечая:

«По иронии судьбы, желание министра юстиции Кеннеди добиться судебного преследования Траффиканте возникло в тот самый период, когда сотрудники ЦРУ, не поставив министра в известность, использовали услуги Траффиканте в заговоре с целью убийства кубинского лидера Фиделя Кастро».

HSCA вновь обращается к свидетельским показаниям: речь идёт о показаниях состоятельного кубинского эмигранта Хосе Алемана, сына бывшего кубинского министра. Он встретился с Санто Траффиканте в сентябре 1962 года в отеле «Скотт Брайант» в Майами, владельцем которого являлся. Траффиканте чувствовал себя свободно, поскольку семья Алеман не раз оказывала услуги мафии: двоюродный брат Хосе, Гарсия Баньо, помог ему беспрепятственно покинуть Кубу во время революции; кроме того, Хосе Алеман помог Джимми Хоффе взять под контроль банк в Майами для отмывания грязных денег. На этот раз Хосе Алеман ищет кредит в 1,5 миллиона долларов на финансирование нового проекта в сфере недвижимости и надеется, что мафиози сможет замолвить за него словечко перед профсоюзом водителей и помочь получить средства. Когда в разговоре всплывает имя Джимми Хоффы, мафиози упоминает Кеннеди: «Ты видел, как его брат нападает на Хоффу — человека труда, не миллионера, друга «синих воротничков»? […] То, как они с ним обходятся, — несправедливо. Он много работает и не заслуживает такого обращения. Поверь мне на слово: у этого Кеннеди будут неприятности, и он получит по заслугам».

Санто Траффиканте озвучивает свои претензии к Кеннеди, недвусмысленно намекая на президентские выборы 1960 года: «Они нечестные люди. Они брали взятки и не выполнили условия сделки…». Когда Хосе Алеман выражает уверенность, что Кеннеди переизберут в 1964 году, мафиози заявляет: «Кеннеди не доживёт до выборов. Его уберут». Алеман впоследствии объяснял следователям, что у него тогда сложилось впечатление, будто Траффиканте знает о готовящемся убийстве и о том, что Джимми Хоффа сыграет в нём ключевую роль. Таким образом, Санто Траффиканте был осведомлён о преступном заговоре, однако главным организатором убийства выступал Хоффа.

В 1963 году Алеман вновь встречается с Санто Траффиканте, после чего сообщает федеральным агентам, что «должно произойти нечто серьёзное». На следующий день после убийства агенты ФБР проводят с ним продолжительную беседу. Они просят его сохранить этот разговор в тайне. В дальнейшем ФБР больше не выходит с ним на связь. Комиссия Уоррена никак не упоминает его показания.

 

Джимми Хоффа, глава профсоюза водителей грузовиков

Бобби Кеннеди и Джимми Хоффа питали друг к другу иррациональную ненависть. Возглавив Министерство юстиции, Бобби сделал судебное преследование профсоюзного лидера одним из приоритетов ведомства. Его одержимость этим противостоянием порой вызывала удивление. Он практически ежедневно следил за ходом расследования в отношении Хоффы — даже в разгар Карибского кризиса, поставившего мир на грань ядерной войны. К слову, это расследование стало самым масштабным из всех, что проводило Министерство юстиции в рамках своей кампании против мафии.

Атака на Джимми Хоффу не могла не тревожить Сэма Джанкану, Карлоса Марчелло и Санто Траффиканте, ведь в случае ареста профсоюзного лидера они рисковали потерять всё: именно за счёт масштабных льготных кредитов из пенсионного фонда профсоюза финансировались тайные мафиозные вложения во многочисленные отели, казино, рестораны и другие объекты как в Лас-Вегасе, так и по всей территории США.

Об особом статусе, которым у боссов мафии из Тампы, Нового Орлеана и Чикаго пользовался Джимми Хоффа, свидетельствует одна важная деталь. Когда над Хоффой сгустились тучи, Карлос Марчелло и Санто Траффиканте направили для его защиты своего главного адвоката — Фрэнка Рагано. Как сам Рагано впоследствии описал в своих мемуарах, он не только консультировал профсоюзного лидера во время судебных процессов, но и выступал посредником между Хоффой и мафиозными боссами, когда речь заходила об инвестициях. HSCA подчёркивал: у профсоюзного лидера «были мотив, средства и возможность убить президента».

В очередной раз ключевым элементом доклада HSCA стали свидетельские показания — на этот раз некоего Эдварда Грейди Партина, руководителя 5-го отделения профсоюза в Батон-Руж (штат Луизиана), то есть в самом сердце «вотчины» Карлоса Марчелло. Этот человек отнюдь не был пай-мальчиком: оказавшись под следствием по обвинению в похищении людей и, безусловно, напуганный тем, что ему стало известно, он сообщил прокурору, что располагает информацией, затрагивающей национальную безопасность. Так осенью 1962 года он передал ФБР сведения о своих беседах с Джимми Хоффой, состоявшихся летом того же года. По словам Партина, Хоффа говорил об убийстве Бобби как о единственном способе положить конец расследованиям деятельности профсоюза и организованной преступности: «Я должен что-то сделать с этим сукиным сыном Бобби Кеннеди. Он должен исчезнуть». Хоффа считал, что Бобби стал бы лёгкой мишенью для убийцы-одиночки, не связанного ни с ним, ни с профсоюзом: стрелок мог бы засесть на крыше здания во время поездки Бобби по южным штатам, когда тот ездит в кабриолете, а ответственность за убийство было бы легко свалить на какого-нибудь местного сегрегациониста. Однако в то время предпочтительным орудием была бомба. Поэтому Хоффа попросил Партина достать бомбу для осуществления этого плана. После своих первых показаний ФБР Партин стал информатором федеральной службы. В ходе телефонного разговора, прослушивавшегося следователями, Партин сообщил Хоффе, что достал запрошенную бомбу. Профсоюзный лидер осторожно ответил: «Мы поговорим об этом позже», — и резко сменил тему. В конечном счёте именно Партин стал ключевым свидетелем, чьи показания привели к тому, что Джимми Хоффа отправился в тюрьму на 13 лет за различные федеральные преступления.

 

Роковые судьбы

Убийство Джона Ф. Кеннеди не принесло ничего хорошего многим ключевым участникам и свидетелям. Некоторые из них погибли насильственной смертью в последующие дни или годы. Эти подозрительные убийства и сомнительные смерти сыграли решающую роль в том, что истина оказалась практически окончательно погребена.

Разумеется, нельзя не упомянуть «стрелка-одиночку» Ли Харви Освальда, убитого уже 24 ноября Джеком Руби. Если бы он остался жив и предстал перед судом, пробелы в этом деле наверняка были бы заполнены в ходе расследования и благодаря его показаниям. Джеку Руби тоже было что рассказать, но 3 января 1967 года он скончался от рака, ранее подав апелляцию на вынесенный ему в 1964 году смертный приговор. 22 февраля 1967 года от подозрительного кровоизлияния в мозг умер Дэвид У. Ферри; он оставил две неподписанные записки, в которых сообщал о своём самоубийстве! 6 июня 1968 года был убит Роберт Кеннеди — ещё одним «психически неуравновешенным стрелком-одиночкой», Серханом Бишарой.

19 июня 1975 года Сэм Джанкана был убит 7 выстрелами — 1 в голову, затем 1 в рот и 5 в горло — в своём доме в Оук-Парк (штат Иллинойс), хотя формально он находился под наблюдением ФБР. В ближайшие дни он должен был дать показания Комиссии Чёрча. Вероятно, ключ к разгадке кроется в самом способе убийства, на что указывает Фрэнк Рагано. В среде мафии пуля в горло означает, что жертва уже заговорила, а пуля в рот — что она больше не заговорит никогда.

Вскоре после этого, 30 июля 1975 года, бесследно исчез Джимми Хоффа, вышедший из тюрьмы 23 декабря 1971 года; его тело так и не было найдено. Вероятно, он был убит мафией по приказу Энтони Провенцано — капо семьи Дженовезе и вице-президента профсоюза. Став слишком разговорчивым и неуправляемым, Хоффа начал беспокоить мафию по двум причинам. Во-первых, он грозился написать автобиографию. Во-вторых, он попытался вернуть себе пост президента профсоюза; позабыв о собственных былых грешках, он начал обличать коррупцию в профсоюзе и масштабные махинации с займами. Такой сценарий был совершенно неприемлем ни для мафии, ни для нового руководства профсоюза во главе с Фрэнком Фитцсиммонсом. При этом Хоффа, любой ценой стремившийся вернуть себе пост президента профсоюза — движимый не столько жаждой наживы, сколько неуёмной тягой к власти, — не осознавал, что растерял многих своих союзников в мафии. Он считал себя чуть ли не единоличным хозяином профсоюза, тогда как Коза ностра больше в нём не нуждалась, поскольку нашла ему замену.

9 августа 1976 года недалеко от Майами было обнаружено разложившееся тело Джонни Розелли в стальной бочке, наполненной мазутом. Он пропал без вести 28 июля после обеда со своей сестрой. В последнее время этот мафиози — всегда отличавшийся излишней разговорчивостью, чем немало досаждал своим «коллегам», — открыто рассуждал об убийстве Кеннеди и операциях против режима Кастро. Его показания перед Комиссией Чёрча в 1975–1976 годах вызвали серьёзное беспокойство в мафиозных кругах, особенно у Санто Траффиканте. Джонни Розелли стал третьим свидетелем, дававшим показания Комиссии Чёрча и убитым в период с 1975 по 1977 год.

Двое мафиози из чикагского клана, которых часто называют ключевыми фигурами в деле об убийстве Джона Ф. Кеннеди, также были убиты при невыясненных обстоятельствах: Ричард Кейн — 20 декабря 1973 года, а Чарльз Николетти — 29 марта 1977 года (последний — в тот момент, когда его вызвали для дачи показаний перед HSCA). Согласно книге Сэма и Чака Джанканы «Предательство», именно эти двое мафиози стреляли в президента 22 ноября 1963 года.

Остаётся ещё один случай — пожалуй, самый интригующий. Речь о Мелбе Кристин Маркадес, известной под псевдонимом Роуз Черами. Проститутка и героиновая наркоманка, она привлекла к себе внимание, когда в возрасте 34 лет полиция обнаружила её на обочине дороги в Луизиане: в ночь с 20 на 21 ноября 1963 года её сбил грузовик. Женщину доставили в больницу. Там она заявила допрашивавшему её лейтенанту полиции Фрэнсису Фруже, а также двум врачам и медсёстрам, что двое «итальянцев», с которыми она ехала в Даллас, собирались убить президента по заказу мафии из Нового Орлеана. В числе заговорщиков она назвала некоего «Джека Рубенштейна» (Джек Руби), главу сети по торговле героином в Техасе; она также уточнила, что работала танцовщицей в клубе Джека Руби «Карусель» и видела там Ли Харви Освальда. Полиция Далласа и ФБР оставили эти показания без внимания. 4 сентября 1965 года Роуз Черами была найдена мёртвой на одной из дорог Техаса; по всей видимости, её сбил грузовик. Однако в свидетельстве о смерти содержится предположение, что перед тем, как попасть под колёса, она могла быть убита выстрелом в голову с близкого расстояния.

После завершения этой мрачной череды событий из ключевых фигур дела Кеннеди в живых остались лишь Санто Траффиканте и Карлос Марчелло; несмотря на проблемы с законом, оба они умерли своей смертью: первый — в 1987 году, второй — в 1993. Возможно, последний ключ к разгадке даёт разговор между боссами мафии Тампы и Нового Орлеана, записанный ФБР в 1975 году. Санто Траффиканте говорит Карлосу Марчелло: «Теперь в живых остались только двое из тех, кто знает, кто убил Кеннеди».

 

РИЧАРД НИКСОН — ПРЕЗИДЕНТ, СВЯЗАННЫЙ С МАФИЕЙ

За свою долгую политическую карьеру — начавшуюся в 1940-х годах и завершившуюся в 1974 году вынужденной отставкой под угрозой импичмента — Ричард Никсон предстал как патологический лжец, женоненавистник, антисемит и расист, склонный к вспышкам гнева, алкоголик и глубоко коррумпированный человек, отличавшийся беспредельным цинизмом. Прозвище «Хитрый Дик» было дано ему из-за склонности к грязным махинациям — вплоть до шантажа, политического шпионажа, запугивания, взломов, планирования убийств и т. д. Уотергейтский скандал (1972–1974) стал лишь одним из многочисленных операций, к которым Никсон прибегал регулярно. В дополнение ко всему этому, он также был олицетворением «президента мафии»: политиком, чью карьеру на протяжении всей жизни финансировала и поддерживала мафия, которой он в ответ оказывал различные услуги.

Впрочем, незаконным финансированием его карьеры занимались также представители крупного промышленного и нефтяного бизнеса. Два человека позволяют понять масштабы влияния мафии на Ричарда Никсона: Мюррей Чотинер и Бебе Ребозо, которые на протяжении четверти века служили для него связующим звеном с преступным миром. Никсон говорил: «Когда что-то делает президент, это означает, что это не противозаконно».

Сомнительные знакомства Никсона начались на заре его профессиональной карьеры: в 1937 году в Уиттиере (штат Калифорния) он делал первые шаги в политике и работал адвокатом в фирме Wingert & Bewley. С ним сблизился Багси Сигел — человек, которого семьи в 1930-х годах направили в Калифорнию для организации бизнеса и строительства казино в Лас-Вегасе. Для финансирования своей первой избирательной кампании в Конгресс в 1947 году Никсон получил значительные средства не только от крупного бизнеса (нефтяников, банкиров и т. д.), но и от одной из ключевых фигур калифорнийской организованной преступности — Микки Коэна.

Этот колоритный и жестокий гангстер сотрудничал с семьями Чикаго, Нового Орлеана и Восточного побережья (через Багси Сигела в Лас-Вегасе). На избирательную кампанию Никсона 1947 года Микки Коэн выделил 5000 долларов — весьма внушительную по тем временам сумму. Ричард Никсон и Микки Коэн впервые тайно встретились в Лос-Анджелесе в 1946 году благодаря Мюррею Чотинеру. Чотинер был невысоким полноватым человеком, носившим белые костюмы и шёлковые галстуки. Он не гнушался никакими средствами, и его имя впоследствии стало ассоциироваться со всеми самыми сомнительными интригами, в которых участвовал Никсон на протяжении последующих десятилетий. Имя Чотинера неразрывно связано с организованной преступностью, поскольку он — вместе со своим братом Джеком — регулярно защищал крупных фигур преступного мира. Среди его клиентов был, например, мафиози из Пенсильвании Марко «Малыш» Реджинелли, союзник Вито Дженовезе и Анджело «Джипа» Декарло.

В период с 1949 по 1952 год адвокаты Мюррей и Джек Чотинеры вели в Калифорнии 221 дело, связанное с подпольным букмекерством (букмекеры были людьми Микки Коэна). Чотинер дважды привлекал его в качестве спонсора для финансирования кампаний Никсона, а в 1950 году двое вновь объединили усилия, когда Никсон баллотировался в Сенат от штата Калифорния.

Финансируя Никсона, Коэн стремился «купить» влиятельного политика для защиты собственных преступных интересов — и, что ещё важнее, интересов мафии в целом (речь идёт, в частности, о Фрэнке Костелло и Мейере Лански). Уже после Уотергейтского скандала, когда вышли мемуары Коэна, гангстер дал следующую оценку Никсону:

«Я знал Дика Никсона 27 лет. И скажу вам: просто невероятно, что этот человек мог занимать пост президента нашей страны. Понимаете, для меня Никсон не выглядел как президент. Он выглядел так, как его изображали в унизительных газетных карикатурах — как торговец подержанными автомобилями или, может быть, уличный мошенник, играющий в напёрстки».

Первые контакты Ричарда Никсона с мафией в 1940-х годах не ограничивались Микки Коэном. Если верить словам Сэма Джанканы, Никсон был знаком с Джеком Руби ещё с 1947 года. Почему и как? Это остаётся загадкой. Но один эпизод, произошедший два десятилетия спустя подтверждает факт знакомства Никсона и Руби. 24 ноября 1963 года бывший вице-президент Никсон смотрел телевизор вместе со своим сотрудником Ником Руве. На экране показали, как Джек Руби убивает Ли Харви Освальда. Ник Руве вспоминал, что Никсон был потрясён: он побледнел и воскликнул: «Я знаю этого парня».

Мир тесен. Ещё в 1940-х годах Ричард Никсон познакомился с Микки Коэном и Джеком Руби — двумя гангстерами, связанными с мафией; при этом как минимум один из них оказался в центре событий, связанных с убийством Джона Ф. Кеннеди. Коэн и Руби были хорошо знакомы и во многом похожи — настолько, что у них даже была одна любовница на двоих: стриптизёрша Кэнди Барр.

Однако связи Чотинера и Никсона с мафией этим не ограничиваются. Чотинер был близок с Джимми Хоффой и Карлосом Марчелло. Он также был знаком с неким Д’Алтоном Смитом, чьи сёстры были замужем за двумя подручными Карлоса Марчелло — Нофио Пекорой и Джозефом Поретто. Это означает, что уже на раннем этапе босс мафии Луизианы через Чотинера получил прямой выход на главного теневого помощника Никсона. Не менее показательно и то, что Чотинер дружил со своим коллегой Сидни Коршаком. Последний был одним из важнейших посредников мафиозных семей в их взаимодействии с деловыми кругами и профсоюзами.

 

Бебе Ребозо: близкий друг и партнёр мафии

Похоже, что на протяжении всей жизни у Ричарда Никсона был лишь один настоящий друг — делец из Флориды кубинского происхождения Чарльз Грегори Ребозо, более известный как Бебе Ребозо. Они впервые встретились в начале 1950-х годов благодаря Ричарду Даннеру — бывшему агенту ФБР, работавшему на Ассоциацию владельцев отелей Майами-Бич в то время, когда многие крупные гостиницы города находились под контролем мафии, в частности Мейера и Джейка Лански (из Нью-Йорка) и Джо Адониса (из Детройта). С тех пор политик и бизнесмен стали неразлучны: в Белом доме у Ребозо были собственный кабинет и прямая телефонная линия, несмотря на отсутствие какой-либо официальной должности.

Ребозо сколотил состояние во Флориде — вотчине босса мафии из Тампы Санто Траффиканте. Он успел побывать владельцем сети прачечных, земельным спекулянтом, девелопером и банкиром. Он также принимал активное участие в игорном бизнесе Мейера Лански, с которым был близок. В 1964 году он основал во Флориде собственный банк — Key Biscayne Bank, в котором Никсон открыл сберегательный счёт № 1. Этот небольшой банк был своего рода святилищем Никсона: его фотографии украшали стены, а бюст стоял прямо на стойке обслуживания клиентов. В то время во Флориде было множество небольших банков, значительная часть которых строила свою бизнес-модель на отмывании грязных денег. Ребозо и Никсон занимались спекуляциями с недвижимостью, приобретая земельные участки на острове Фишер-Айленд, расположенном напротив Майами-Бич. Основным акционером компании, контролирующей Фишер-Айленд, был некто Уолтер Фредерик — человек с криминальным прошлым. Ребозо также владел другим небольшим островом неподалёку от Фишер-Айленда совместно с другом по имени Ричард Финчер; последний занимался организацией азартных игр по поручению Мейера Лански, а также был близок с сообщниками Карлоса Марчелло и Санто Траффиканте.

В 1968 году для организации строительства «Кубинского торгового центра» в Майами Ребозо привлёк весьма примечательную строительную фирму — Polizzi Construction Company. Она принадлежала Альфреду «Большому Элу» Полицци — известному мафиози сицилийского происхождения, чья преступная деятельность началась ещё во времена сухого закона и который одно время возглавлял семью из Кливленда (штат Огайо). Поскольку мир мафиозного бизнеса тесен, стоит отметить, что Полицци был деловым партнёром Тейтума Уоффорда по отелям Sands и Grand в Майами. При этом Уоффорд был близок с Ричардом Никсоном: они часто вместе ходили под парусом в компании Ребозо и Ричарда Даннера. Уоффорд также был владельцем ещё одного отеля в Майами — Wofford Hotel, служившего штаб-квартирой Фрэнка Костелло и Мейера Лански.

В ходе расследования Уотергейтского скандала всплыли многочисленные финансовые махинации с участием Ребозо: сотни тысяч долларов наличными неизвестного происхождения, помещённые в банковские ячейки; хищение средств из фондов избирательных кампаний; коррупционные действия и так далее. Выяснилось также, что состояние Никсона значительно выросло за время его президентства: если в 1968 году, при вступлении в должность, оно составляло 307 000 долларов, то к моменту ухода из Белого дома 5 лет спустя оно утроилось, достигнув миллиона долларов. В то же время состояние Ребозо увеличилось с 673 000 до 4,5 миллионов долларов. По словам бывшего руководителя аппарата Белого дома Гарри Холдемана, Ребозо хранил в банковской ячейке наличные, предназначенные исключительно для личного пользования политика. Иными словами, он выступал сборщиком средств для Никсона, получая деньги как от мафиози, так и от бизнесменов.

 

От Кубы до Багамских островов: вкус к казино

В 1952 году сенатор Ричард Никсон при поддержке Мюррея Чотинера активно добивался выдвижения на пост вице-президента при Дуайте Д. Эйзенхауэре. Однако именно в этот момент вокруг Никсона разразился коррупционный скандал: его обвинили в незаконном получении средств от богатых калифорнийских доноров. Ситуация усугублялась тем, что пресса начала писать о связях Мюррея Чотинера с организованной преступностью. Никсон уже готов был распрощаться с мечтами о посте вице-президента, но сумел изменить отношение Эйзенхауэра и общественности, выступив с теле- и радиообращением — оно вошло в историю как «речь о Чекерсе» (сентябрь 1952 года), — в котором отстаивал свою честность. Сенатор от Калифорнии мастерски солгал 60 миллионам американцев, заявив, что ни цента из предвыборного фонда не было потрачено на его личные нужды. В центре этого эпизода фигурировали вездесущий Мюррей Чотинер и адвокат Дана Смит. Хотя Смит был лишь второстепенным участником скандала, едва не поставившего крест на политической карьере Никсона, он также был менее известным действующим лицом в странной истории, связанной с мафией и произошедшей незадолго до этого на Кубе.

В августе 1952 года сенатор Ричард Никсон предпринял неожиданный шаг, обратившись в Госдепартамент в интересах адвоката Даны Смита по поводу карточного долга последнего в кубинском казино «Сан-Суси», контролировавшемся мафией. Никсон хотел, чтобы посольство США на острове оказало Смиту содействие в решении этой проблемы. В апреле 1952 года адвокат проиграл 4200 долларов. Выписав чек на эту сумму, Дана Смит затем распорядился аннулировать его. Управляющий казино Норман Ротман, связанный с мафией, решил подать иск о взыскании долга. В октябре 1952 года — когда сенатор Никсон уже вернул себе расположение общественности благодаря «речи о Чекерсе» — пресса сообщила, что в ту самую ночь, когда возник игорный долг, он на самом деле находился на Кубе вместе со своим другом Даной Смитом. И хотя именно Смит выписал чек, сделал он это предположительно для того, чтобы покрыть долг сенатора Никсона, а не свой собственный.

Если эти сведения верны, то данный эпизод отнюдь не безобиден, поскольку «Сан-Суси» — самое фешенебельное казино Кубы, расположенное в отеле «Насьональ», — принадлежало мафии. Батиста, диктатор острова, вернувшийся к власти по итогам переворота 1952 года, с тех пор фактически состоял у мафии на содержании. Норман Ротман управлял заведением в интересах братьев Маннарино из Пенсильвании, Санто Траффиканте, а также Джека и Мейера Лански. Мейер Лански был в то время ключевой фигурой на острове. Он курировал управление отелями и казино от имени различных семей. Впоследствии Лански настолько сблизился с Даной Смитом, что в 1960 году обратился к нему для разработки плана покушения на Фиделя Кастро. Он понимал, что Смит — надёжный проводник к вице-президенту.

Будучи вице-президентом США, Ричард Никсон в 1955 и 1957 годах посетил Кубу с официальными визитами. Он при каждом удобном случае восхвалял диктатора Батисту; так, например, он заявлял, что рад находиться в стране, которая «разделяет с нами демократические идеалы мира, свободы и человеческого достоинства». Диктатор был настолько уверен в поддержке своего режима со стороны США, что в 1955 году освободил из тюрьмы двух политических заключённых — братьев Фиделя и Рауля Кастро.

На этом сомнительные дела тандема Ребозо — Никсон не заканчиваются. Одно из них вызвало живейший интерес у следователей, занимавшихся делом Уотергейта: речь идёт о мосте на остров Парадайз-Айленд (Багамские острова).

После неудачи на Кубе Мейер Лански решил перенести часть гостиничного и игорного бизнеса мафии на Багамы. Операцию осуществлял влиятельный триумвират: Мейер Лански обеспечивал профессиональный опыт мафии в управлении отелями и казино; финансист Уоллес Гровс скупал земельные участки; а канадский бизнесмен Луи Чеслер занимался получением игорной лицензии (путём подкупа властей) и строительством комплекса. Чтобы получить лицензию, мафиози заручились услугами адвоката Стаффорда Сэндса — ключевой фигуры в политической жизни острова, занимавшего в то время посты министра финансов и министра туризма. В 1968 году Никсон и Ребозо были приглашены на официальное открытие казино Paradise Island. Владелец казино Джеймс Кросби и его «друзья» участвовали в финансировании избирательной кампании Никсона 1968 года. Став президентом, Никсон лично провёл для Кросби экскурсию по Белому дому. Для обеспечения развития Парадайз-Айленд и его казино был построен платный мост; 80% долей в нём владел консорциум во главе с Кросби, а 20% принадлежали частным лицам, интересы которых представлял швейцарский банк. Никсон, по всей видимости, был одним из этих таинственных инвесторов: средства для вложений поступали со счетов, открытых на его имя в банке Cosmos Bank в Цюрихе и банке Castle Bank в Нассау.

 

Верный друг водителей и портовых рабочих

Отношения между Никсоном и Джимми Хоффой берут свое начало в 1959 году. Именно вице-президент инициировал контакты между ЦРУ и мафией для осуществления плана по устранению Фиделя Кастро. Во время президентской кампании 1960 года Карлос Марчелло передал Хоффе наличные средства в качестве взноса на избирательную кампанию кандидата Никсона. Передача состоялась 26 сентября 1960 года в Новом Орлеане; свидетелем этого события стал профсоюзный деятель Эдвард Партин. В чемодане, который Марчелло вручил Хоффе, находилось 500 000 долларов; ещё полмиллиона должны были поступить от мафиозных семей Нью-Джерси и Флориды. Интерес Карлоса Марчелло был очевиден: избежать риска депортации. Джимми Хоффа, в свою очередь, был обеспокоен судебным преследованием, которое генеральный прокурор Уильям П. Роджерс инициировал против него и против его профсоюза. Становится понятно, почему Хоффа в своих выступлениях призывал 1,6 миллиона членов своего профсоюза голосовать против сенатора Кеннеди. В том же месяце, когда Никсон получил от Марчелло средства на свою избирательную кампанию, генеральный прокурор Уильям П. Роджерс внезапно закрыл дело против Хоффы; однако дело было возобновлено сразу после поражения Никсона на выборах — и сделал это тот же самый генеральный прокурор.

Несмотря на участие Хоффы и некоторых мафиозных семей, Никсон проиграл выборы 1960 года. Однако его долг перед Хоффой и мафией никуда не делся. Он был убеждён — и не без оснований, — что результаты выборов были частично сфальсифицированы, а мафия вела двойную игру, оказывая поддержку и клану Кеннеди.

Впрочем, поражение на выборах не разорвало связей между Никсоном и профсоюзом. Став президентом в 1968 году, он продолжил активно поддерживать отношения с Тимстерс. Он воспринимал этот профсоюз как своего рода частную армию, находящуюся в его распоряжении, — об этом свидетельствует одна из знаменитых тайных записей, сделанных в Овальном кабинете. В ходе беседы, состоявшейся 5 мая 1971 года, Ричард Никсон и его глава аппарата Гарри Холдеман обсуждали уличные протесты против войны во Вьетнаме и использование для их подавления членов профсоюза. Действительно, в последующие дни члены профсоюза сломали несколько носов и разбили немало голов! Их президент Фрэнк Фитцсиммонс вряд ли мог отказать в этой услуге, поскольку Белый дом давил на Министерство юстиции, чтобы затормозить многочисленные судебные разбирательства против его профсоюза. В начале 1970-х годов, когда контроль мафии над Тимстерс был практически абсолютным, пенсионный фонд профсоюза выдал кредиты на недвижимость на сумму около 1 миллиарда долларов.

Поддержка со стороны дружественных профсоюзов не ограничивалась лишь водителями и сталелитейщиками. Ещё в мае 1970 года нью-йоркские профсоюзы строителей и докеров, давно уже пронизанные мафиозными элементами, приняли участие в демонстрациях в поддержку войны во Вьетнаме, организованных в интересах республиканцев. Питер Бреннан, организатор этого марша, возглавлял профсоюз строителей; он всегда появлялся на публике с пистолетом и в сопровождении телохранителей. В мае 1970 года Бреннан и участники этого марша были приняты в Белом доме; они преподнесли Ричарду Никсону строительную каску с надписью «Верховный главнокомандующий». В 1973 году Ричард Никсон назначил Бреннана министром труда.

В то же время Никсону предстояло решить деликатный вопрос, связанный с Хоффой, который с 1967 года отбывал тюремное заключение. Преемник последнего, Фрэнк Фитцсиммонс, стал ещё более полёзным партнером, чем Хоффа, когда речь заходила о получении различных услуг — в частности, льготных кредитов. Никсону тоже удалось наладить конструктивные отношения с новым профсоюзным лидером. И всё же в отношении Хоффы были определённые обязательства. Хоффа был давним сторонником Никсона и щедро финансировал его прошлые избирательные кампании. К тому же профсоюзный лидер сохранял влиятельных союзников в мафии в лице «южного триумвирата»: Карлоса Марчелло, Санто Траффиканте и Сальваторе Бонанно. С другой стороны, семьи из Нью-Джерси, Нью-Йорка, Пенсильвании и Детройта, образующие своего рода «северную коалицию», поддерживали Фрэнка Фитцсиммонса и потому не спешили добиваться освобождения Джимми Хоффы. Между этими двумя группировками с противоположными интересами тлел конфликт. Впрочем, после своего избрания в 1968 году Ричард Никсон умело вёл двойную игру, поддерживая контакты как с лагерем Хоффы, так и со сторонниками Фитцсиммонса, чтобы извлечь из этого максимальную выгоду.

Хоффа поддержал Никсона на выборах 1960 года. Однако во время выборов 1968 года — когда Хоффа уже находился в заключении — новый лидер профсоюза Фитцсиммонс решил поддержать кандидата от Демократической партии Хьюберта Хамфри.

Никсон разработал хитрый план: поскольку Хоффа формально оставался президентом профсоюза, Фитцсиммонс и Белый дом убедили его уйти в отставку и позволить избрать Фитцсиммонса, с условием, что тот уступит место обратно, как только Хоффа получит президентское помилование и выйдет на свободу. Хоффа попался в ловушку. Он сложил с себя полномочия 3 июня 1971 года, не подозревая, что условием его помилования будет запрет баллотироваться на пост президента профсоюза в течение 10 лет.

Выйдя на свободу и узнав о запрете, Хоффа пришёл в ярость. Он неосмотрительно пригрозил раскрыть в автобиографической книге подробности связей профсоюза с мафией. Мафия не могла допустить, чтобы он заговорил.

В один из июльских дней 1975 года Джимми Хоффа исчез: он был убит мафией (по крайней мере, так утверждается в мемуарах Фрэнка Ширана [по кличке «Ирландец», роль которого в одноимённом фильме Мартина Скорсезе исполнил Роберт Де Ниро], члена профсоюза Тимстерс и киллера, который взял на себя ответственность за это убийство).

Тем не менее, эта щекотливая ситуация в отношениях между Джимми Хоффой и мафией ничуть не омрачила «медовый месяц» в отношениях профсоюза с Ричардом Никсоном. В 1972 году было прекращено дело о вымогательстве, возбуждённое против партнёра профсоюза Дэниела Гальярди и его друга Джона Ардито — одного из самых жестоких членов семьи Дженовезе. В 1971 году Кэлвин Ковенс, высокопоставленный представитель Тимстерс во Флориде, также получил досрочное освобождение из федеральной тюрьмы. Он оказался в числе 250 человек, получивших президентское помилование 23 декабря 1971 года — в тот же день, когда на свободу вышел Джимми Хоффа.

 

Администрация президента на службе у мафии

Как мы видели, у Ричарда Никсона ещё с 1940-х годов вошло в привычку финансировать свои избирательные кампании за счёт мафии и связанных с ней лиц. Согласно свидетельству Сандры, дочери Мейера Лански, перед президентскими выборами 1960 года к её отцу приходил Дональд Никсон. Лански отказал ему, объяснив, что уже пообещал поддержку Джозефу П. Кеннеди (в интересах его сына Джона). Впрочем, существовали и другие источники финансирования со стороны мафии, что наглядно продемонстрировали президентские выборы 1968 года.

В начале его успешной президентской кампании того года казна была пуста. Вскоре она наполнилась — в частности, (помимо Джимми Хоффы и боссов мафии: Карлоса Марчелло, Рассела Буфалино, Санто Траффиканте) благодаря незаконным взносам от крупного бизнеса, а также благодаря Джеймсу Кросби, управляющему казино «Парадайз-Айленд»: он предоставил внушительную сумму в 100 000 долларов и помог собрать ещё 1 миллион. В итоге Никсон потратил 36,5 миллиона долларов — абсолютный рекорд, обеспечивший кандидату от республиканцев огромное преимущество перед демократом Хьюбертом Хамфри.

После прихода Никсона к власти все эти пожертвования должны были принести отдачу. Мафиози не беспокоились: они знали, что могут рассчитывать на Никсона. Впрочем, Санто Траффиканте не питал иллюзий насчёт человека, который, подобно Джону Ф. Кеннеди, «предавался разврату на Кубе» и был «лживым лицемером, недостойным поста президента».

Поначалу связи Никсона с мафией были скрыты от глаз. В своих речах Никсон выступал ярым поборником закона и порядка. В период его президентства Конгресс принял два закона, которые впоследствии нанесли мафии сокрушительные удары: в 1968 году — Закон о комплексной борьбе с преступностью и обеспечении безопасности улиц, разрешавший прослушивание телефонных разговоров в рамках борьбы с организованной преступностью; а в 1970 году — Закон о коррумпированных и находящихся под влиянием рэкетиров организациях (RICO). Кроме того, Министерство юстиции возбудило федеральные уголовные дела против ключевых фигур мафии: Тони Аккардо и Феликса Алдеризио из Чикаго, Анджело Бруно из Филадельфии, Карло Гамбино и Джозефа Коломбо из Нью-Йорка и Энтони Бойардо из Нью-Джерси. На деле же преследование организованной преступности носило избирательный характер: власти чаще всего преследовали «мелкую рыбёшку», чтобы продемонстрировать впечатляющие цифры.

С приходом Никсона на пост президента в 1968 году наступило время масштабной «ответной благодарности» за ранее оказанные услуги.

Список жестов лояльности по отношению к мафии был весьма внушительным. Поскольку факты говорят сами за себя, следует привести краткий перечень «подарков», сделанных мафии в период президентства Ричарда Никсона:

1. По данным газеты «New York Times», в 1970 году генпрокурор Джон Митчелл с одобрения Ричарда Никсона направил служебную записку, предписывающую Министерству юстиции и ФБР прекратить использование терминов «мафия» и «Коза ностра», поскольку те якобы стигматизируют американцев итальянского происхождения. Лозунги борьбы с расизмом и дискриминацией используются как ширма, чтобы парализовать борьбу с мафией.

2. Вскоре после прихода в Белый дом Никсон через Мюррея Чотинера укрепил связи с Карлосом Марчелло. В период президентства Эйзенхауэра и вице-президентства Никсона (1952–1960) Карлос Марчелло сумел избежать депортации: благодаря ли умелой защите адвокатов или благодаря покровительству высокопоставленных лиц — остаётся загадкой. Кроме того, с 1966 года Марчелло находился под следствием по обвинению в нападении на агента ФБР. Он задействовал все свои связи, включая Чотинера, чтобы добиться минимально возможного наказания. Вместо грозивших ему 2 лет заключения Марчелло в 1969 году отделался лишь к 6 месяцами. Разумеется, в период президентства Никсона вопрос о депортации Карлоса Марчелло больше не стоял.

3. Давление на Сэма Джанкану в Чикаго ослабло. «Солдат» Джонни Розелли — ещё один член «Аутфита» — также почувствовал, как ослабла хватка: процедура депортации, висевшая над ним, словно дамоклов меч, была больше не актуальна.

4. Санто Траффиканте продолжил развивать свою преступную деятельность — настолько успешно, что это породило вопросы вокруг событий, связанных с крахом «Французской связи». В рамках своей «войны с наркотиками» президент Никсон летом 1969 года потребовал от Франции положить конец деятельности корсикано-марсельских сетей «Французской связи». Эти сети, связанные с Мейером Лански, экспортировали в США огромные партии героина исключительной чистоты. Ликвидация этого канала стала приоритетом для администрации Никсона, превратившей данный вопрос в повод для дипломатического конфликта с Францией. Успех франко-американского сотрудничества в «войне с наркотиками» привёл к вытеснению корсиканцев с быстрорастущего рынка, который перешёл под контроль итало-американских мафиозных семей — прежде всего Санто Траффиканте.

5. В марте 1970 года президент Никсон помиловал Анджело «Джипа» ДеКарло — капитана семьи Дженовезе, которого ФБР характеризовало как «хладнокровного убийцу». Несмотря на 12-летний тюремный срок за рэкет, он вышел на свободу уже через 2 года по состоянию здоровья. Едва выйдя на свободу, Анджело ДеКарло начал хвастаться тем, что добился освобождения при содействии Фрэнка Синатры. По данным ФБР, Синатру и ДеКарло связывала давняя дружба. Президентское помилование действительно стало результатом личной просьбы Синатры к главе государства. В знак признательности певец дважды внёс пожертвования в избирательный фонд Республиканской партии на общую сумму 150 000 долларов.

6. Незадолго до промежуточных выборов 1970 года Ричард Никсон отдал распоряжение Джону Митчеллу прекратить до ноября любое преследование мафии и лиц итальянского происхождения.

7. Роберт Моргентау, прокурор Южного округа Нью-Йорка, был переведён на другую должность по решению генерального прокурора Ричарда Кляйндинста в тот момент, когда вёл расследование в отношении адвоката Макса Оровица — финансового эксперта, близкого к Белому дому. Прокурор полагал, что адвокат участвовал в операциях по отмыванию преступных доходов в интересах мафии. Деньги, предположительно, проходили через швейцарскую финансовую компанию Investors Overseas Services (IOS), президент которой, Джон Кинг, входил в число крупных спонсоров избирательных кампании Никсона.

8. Ричард Никсон также уволил федерального прокурора Сан-Диего Эда Миллера. Известный благодаря своей непримиримой борьбе с коррупцией, Миллер добился осуждения Рассела Алессио — администратора ипподрома, занимавшегося рэкетом при поддержке мафии. Рассел был братом миллионера Джона Алессио; Джон также был близок к мафии — в частности, к Мейеру Лански — и оказывал финансовую поддержку избирательным кампаниям Никсона.

Эти несколько фактов — вероятно, лишь верхушка айсберга. Связи Ричарда Никсона с миром организованной преступности стали вызывать столь серьёзные опасения, что в июне 1974 года глава аппарата Белого дома генерал Александр Хейг решился на рискованный шаг: втайне инициировал расследование в отношении действующего президента США.

 

Банкир из Сен-Пьера, или «итальянский след»

Ричард Никсон поддерживал связи с мафией и в Италии — в частности, с Микеле Синдоной. Эта связь весьма примечательна, если учесть, какую важную роль Микеле Синдона играл в итальянской политике, а также в деятельности сицилийской и итало-американской мафии в период после Второй мировой войны и вплоть до 1980-х годов. В 1969 году этот сицилийский банкир был назначен Папой Павлом VI финансовым советником Ватикана; он также вошёл в состав совета директоров Института религиозных дел (IOR) — так называемого «банка Ватикана». Возглавлял IOR американский епископ Пол Марцинкус. То есть финансы Ватикана оказались в руках сицилийца по прозвищу «Акула» и уроженца Сисеро (пригорода Чикаго, ставшего в межвоенный период штаб-квартирой Аль Капоне), которого за выполнение обязанностей телохранителя Папы прозвали «Гориллой».

Однако Микеле Синдона был двуликим Янусом. За ролью «банкира Ватикана» скрывалась деятельность крупного дельца, отмывавшего «грязные» деньги сицилийской и итало-американской мафии, а также членство в тайной масонской ложе Propaganda Due (P2). Ложа P2, руководствовавшаяся фашистской идеологией, действовала как теневое государство, используя методы запугивания и подкупа; она стояла за двумя попытками государственного переворота (заговорами Боргезе в 1970 году и «Розы ветров» в 1973 году) и реализацией «стратегии напряжённости» — серией терактов и убийств, осуществлённых неофашистами, связанными с итальянскими спецслужбами и мафией.

Микеле Синдона был, вероятно, не просто сообщником сицилийской мафии, а и полноправным её членом. Со временем сицилийская и американская мафия прониклись к нему таким доверием, что поручили ему задачу стратегической важности: отмывание доходов, полученных от трансатлантической торговли героином. Это решение было принято американскими мафиозными кланами (Лаки Лучано, Джозеф Бонанно, Кармине Галанте, Томмазо Бушетта и др.) на тайной встрече, состоявшейся в октябре-ноябре 1957 года в палермском отеле «Гранд-отель де Пальме»; на эту встречу был приглашён и Микеле Синдона.

Прежде чем стать «банкиром Ватикана», Микеле Синдона был «банкиром мафии».

До своего краха сеть, объединявшая Синдону, мафию, Христианско-демократическую партию и Ватикан, распространялась далеко за пределы Италии, в частности, охватывая США. Обладая капиталом и влиянием, Микеле Синдона мечтал о масштабных инвестициях в Америке — прежде всего в недвижимость, — а главное, хотел приобрести там собственный банк. Так, в 1972 году он по завышенной цене купил нью-йоркский банк Franklin National Bank; этот банк, хотя и занимавший 18-е место по величине в США, в то время испытывал серьёзные финансовые трудности. Происхождение средств итальянского банкира уже тогда вызывало вопросы, а информация о его связях с мафиозными структурами по обе стороны Атлантики начала просачиваться в прессу. В 1967 году вашингтонское бюро Интерпола заподозрило Микеле Синдону в причастности к масштабному международному обороту наркотиков между Италией и США. Тем не менее, приобретение банка Franklin National Bank не вызвало никаких возражений со стороны американских банковских регуляторов. Как они могли так быстро одобрить продажу банка Синдоне? Ключевую роль в этом сыграли два человека: Ричард Никсон и банкир Дэвид Кеннеди, который в 1969–1971 годах занимал пост министра финансов, а затем стал послом при НАТО.

Дэвида Кеннеди представили Микеле Синдоне в 1960-х годах через американского партнёра итальянского банкира — Дэниела Порко. Именно Порко ещё в 1950-х годах познакомил Синдону с Никсоном. Кеннеди и Синдона стали близкими друзьями и деловыми партнёрами. Так, возглавляемый Кеннеди банк Continental Bank of Illinois приобрёл 20% миланского банка Banca Privata Finanziaria, принадлежавшего Синдоне. Когда вопрос о получении контроля над банком Franklin National Bank вызвал у Федеральной резервной системы сомнения, Кеннеди убедил Синдону воспользоваться услугами юридической фирмы Mudge, Rose, Guthrie & Alexander. Этот выбор был неслучайным. После поражения на выборах губернатора Калифорнии в 1962 году Никсон стал партнёром в Mudge, Rose, Guthrie, Alexander & Mitchell. Именно там Никсон познакомился с юристом Джоном Митчеллом — которого он, став президентом США, назначит министром юстиции.

В октябре 1974 года банк Franklin National Bank обанкротился; это стало крупнейшим банковским крахом в истории США. Месяцем ранее было объявлено о ликвидации других банков Синдоны. Как не усмотреть связь между уходом Никсона из Белого дома в августе и банкротством Franklin National Bank в октябре? Словно карточный домик Микеле Синдоны рухнул, как только тот лишился своих покровителей…

В период президентства Никсона Синдона также играл важную роль в американской стратегии в отношении Италии, целью которой было любой ценой не допустить прихода к власти левых сил — социалистов и коммунистов. Согласно опубликованному в 1976 году докладу председателя Специального комитета Палаты представителей по разведке Отиса Пайка о незаконной деятельности ЦРУ, в послевоенный период ЦРУ также выделило 65 миллионов долларов на поддержку партий правого и правоцентристского толка, а также 800 тысяч долларов — главе службы внутренней разведки (SID) генералу Вито Мичели, члену масонской ложи P2, который руководил попыткой государственного переворота, предпринятой князем Юнио Валерио Боргезе в 1970 году. Банки Синдоны использовались для перевода миллионов долларов ЦРУ в Италию.

Крах Микеле Синдоны произошёл в 1970-х годах. В 1974 году рухнул нью-йоркский банк Franklin National Bank, а вслед за ним — миланский Banca Privata Italiana. Уже в январе 1975 года итальянские судебные органы потребовали экстрадиции Синдоны из США, где он укрылся. Чтобы избежать высылки на родину, сицилийский банкир вновь прибегнул к услугам юридической фирмы Mudge, Rose, Guthrie & Alexander. В 1980 году федеральный суд приговорил его к 25 годам тюремного заключения. Итальянское правосудие, в свою очередь, приговорило его к пожизненному заключению за организацию убийства Джорджо Амброзоли (1979) — адвоката, занимавшегося ликвидацией его империи. В связи с этими обвинениями Микеле Синдона был экстрадирован в Италию. Находясь в тюрьме строгого режима Вогера, куда его перевели всего за несколько дней до этого, и обещая сделать важные разоблачения, в марте 1986 года Синдона умер от отравления: в его кофе был подмешан цианистый калий.

 

РОНАЛЬД РЕЙГАН: КАРЬЕРА В ТЕНИ МАФИИ

Мафиозные покровители: Джулс Стейн, Лью Вассерман и Сидни Коршак

Политическая судьба Ричарда Никсона, тесно переплетённая с миром мафии, во многом напоминает путь его преемника — ещё одного калифорнийца Рональда Рейгана. В 1986 году Дэн Э. Молдеа опубликовал расследование, поставившее под сомнение безупречный имидж 40-го президента США: «Тёмная победа: Рональд Рейган, MCA и мафия». В этой книге журналист отстаивал тезис о том, что Рейган служил инструментом для реализации скрытых интересов мафии — сначала в Голливуде, а затем и в Белом доме. Этот альтернативный взгляд на героя американского консерватизма разительно отличается от того, что предлагают традиционные политические биографии; как и в случае с Никсоном, здесь есть глубочайшая пропасть между официальной версией событий и закулисной реальностью.

Ситуация с мафией в Калифорнии имеет свою специфику. В этом штате мафия всегда действовала более тонко, чем на Восточном побережье. Калифорнийская семья (базировавшаяся в Лос-Анджелесе) была немногочисленной и плохо организованной, находясь в подчинении у чикагского клана. Фактически она часто была неразрывно связана с крупным бизнесом. Чтобы понять, как Рональд Рейган оказался скомпрометирован уже в начале своей карьеры в Голливуде, необходимо знать о влиянии, которое мафия имела в кино- и музыкальной индустрии в период с 1930-х по 1980-е годы. Контроль мафии над этой индустрией был неразрывно связан с контролем над игорным бизнесом Лас-Вегаса, где отели и казино завлекали игроков эстрадными шоу. Там же находили альтернативную карьеру и потерявшие популярность голливудские звёзды.

На протяжении полувека индустрия развлечений находилась под полным контролем мафии — преимущественно чикагской семьи.

Мафия приобрела контроль над этой процветающей отраслью, внедрившись во всю производственную цепочку, использовав для этого три рычага воздействия. Прежде всего, она установила контроль над профсоюзами, что дало ей возможность шантажировать крупные киностудии. Контроль над IATSE — профсоюзом операторов, осветителей, монтажёров и т. д. — позволял инициировать или прекращать забастовки, всегда обходившиеся студиям очень дорого; а влияние на профсоюз водителей Тимстерс давало возможность контролировать доставку кинолент в кинотеатры. Кроме того, Голливуд был средоточием порока: актёры, режиссёры и продюсеры жили в мире разврата, азартных игр, наркотиков и секса. Мафия пользовалась этими слабостями и делала то, что умела лучше всего: шантажировала, одалживала деньги под хищнические проценты, поставляла проституток, продавала наркотики. Наконец, мафия выявляла таланты и помогала им получать роли у продюсеров и режиссёров, чтобы сделать их своими должниками. Правило, по словам Сэма Джанканы, было простым: «Чем крупнее становилась звезда, тем больше рос её долг перед Чикаго».

Связь между киностудиями и коррумпированными профсоюзами в Голливуде обеспечивали два человека: «солдат» Джонни Розелли и адвокат Сидни Коршак. Действуя за кулисами, Коршак улаживал и предотвращал трудовые конфликты, обеспечивал заключение коммерческих сделок и сводил нужных людей друг с другом — всё это по указаниям «Аутфита». На деле он был не столько юристом, сколько «решалой».

Влияние Сидни Коршака было колоссальным, поскольку все знали: он — тень чикагского клана. Благодаря своей власти Коршак превратился в своего рода легенду. Он негласно представлял интересы мафии в киноиндустрии (Голливуд), игорном бизнесе (Лас-Вегас) и профсоюзах (например, Тимстерс); при этом его клиентами были десятки крупнейших компаний — Hilton, Hyatt, Diners Club, Los Angeles Dodgers, Madison Square, Motorola и другие. То, чьи интересы на самом деле отстаивал Сидни Коршак, было «секретом полишинеля»: все всё знали, но никто не говорил об этом вслух.

Мафия контролировала не только профсоюзы, крупные киностудии и множество актёров и режиссёров, но и ведущее агентство по поиску талантов — Music Corporation of America (MCA), основанное в 1924 году в Чикаго Джулсом Стейном. Сын еврейского иммигранта из Литвы, он с юных лет играл в оркестрах, чтобы оплатить учёбу на офтальмолога; когда же ввели сухой закон, его привлекли огромные деньги, которые текли рекой в ​​подпольных питейных заведениях. Он стал одним из многочисленных поставщиков нелегального виски для Аль Капоне и подружился с ним. Взамен Стейн получил возможность использовать «силу убеждения» подручных Капоне, чтобы его музыканты могли выступать в любых ночных клубах по его выбору. Таким образом, с самого момента основания MCA Джулс Стейн вступил в союз с чикагским мафиозным кланом.

Джулс Стейн не гнушался и услугами боевиков; так, в его распоряжении был некий Фред «Багс» Блэкер, специализировавшийся на забрасывании бомб в клубы, которые отказывались сотрудничать с артистами MCA. Эта практика прекратилась, когда в 1937 году Фред Блэкер и его жена были убиты тремя людьми в масках на выходе из чикагского театра.

Джулс Стейн также вступил в союз с Джеймсом Петрилло — президентом Американской федерации музыкантов и ещё одним другом Сидни Коршака. Петрилло предоставил Стейну фактическую монополию на представление интересов музыкантов и эксклюзивное право организовывать музыкальные шоу, что создавало серьёзный конфликт интересов. Впрочем, было известно, что Петрилло пользовался поддержкой чикагского мафиозного клана, чем и объяснялся его полный контроль над музыкантами. Стейн также был тесно связан с Вилли Биоффом и Джорджем Брауном, которые железной рукой контролировали профсоюз IATSE в интересах мафии. Таким образом, сложилась система, основанная на общности экономических и мафиозных интересов: мафии необходимо было защищать себя от угрозы забастовок и требований музыкантов и певцов о повышении зарплаты; MCA стремился к возможности беспрепятственно и монопольно продвигать своих артистов; а профсоюзные лидеры жаждали власти и денег.

В 1938 году штаб-квартира MCA переехала в Голливуд; этот процесс курировал один из доверенных людей Стейна — Тафт Шрайбер.

Сравнение MCA с мафиозной семьёй стало в Голливуде практически общим местом, поскольку корпоративная культура и стиль управления компании поразительно напоминали мафиозные порядки: абсолютная секретность, безоговорочная преданность, строгая дисциплина, почитание главарей, безжалостность, стремление к доминированию, деловые отношения, порой граничащие с вымогательством, и так далее.

Сидни Коршак, Джулс Стейн и его молодой протеже Лью Вассерман были тесно связаны с мафиозными семьями Чикаго, Детройта и Кливленда. Когда в 1939 году Вассерман прибыл в Лос-Анджелес, Сидни Коршак представил его киномагнатам, настоятельно рекомендовав им сотрудничать с молодым агентом MCA. Вассерман и MCA обрели огромную власть как в Голливуде, так и в Лас-Вегасе. Киноиндустрия и игорный бизнес были тесно переплетены: отелям и казино требовались звёзды шоу-бизнеса для организации представлений, развлекающих игроков в перерывах между партиями, а артисты находили в таких контрактах источник дополнительного дохода.

Лью Вассерман олицетворял теневую власть. В высших эшелонах власти никто не сомневался в его колоссальном экономическом, социальном и политическом влиянии. Когда в 1987 году Лос-Анджелес посетил Папа Римский Иоанн Павел II, Лью Вассерман неотлучно сопровождал его; да и все президенты США — от Джона Ф. Кеннеди до Билла Клинтона — считали своим долгом выказывать ему глубокое уважение.

Сидни Коршак и Лью Вассерман на протяжении полувека оставались бесспорными хозяевами индустрии развлечений, действуя в интересах чикагской семьи. Именно в этой обстановке одним из первых клиентов MCA становится амбициозный 26-летний уроженец Иллинойса Рональд Рейган — выходец из небогатой семьи, всего добившийся самостоятельно. Сначала он получает работу в клубе «Бельведер» (штат Айова), который контролируется чикагской мафией. В 1937 году он прибывает в Голливуд, не имея ничего, кроме эффектной внешности. В период с 1937 по 1964 год Рейган снимается в десятках фильмов, оставаясь при этом актёром весьма скромного уровня — «Эрролом Флинном категории Б», как он сам себя называл. MCA, Сидни Коршак, а также его друзья и деловые партнёры на протяжении последующих трёх десятилетий занимались карьерой Рональда Рейгана — сначала как артиста, затем как профсоюзного лидера и, наконец, как политика. Они постоянно направляли его деятельность так, чтобы она служила их интересам, а заодно — и интересам мафии. После окончания войны — которую лейтенант Рональд Рейган провёл в Лос-Анджелесе благодаря содействию Джека Уорнера и Лью Вассермана, — он сменил род деятельности. В 1947 году его избрали президентом профсоюза — Гильдии киноактёров (SAG). Рейгана переизбирали главой SAG 6 раз, вплоть до 1959 года. Поскольку SAG отстаивала интересы примерно 25 000 актёров, киностудии не могли предпринимать никаких шагов без его согласия. При этом в Голливуде все знали, что человеком, стоявшим за Рейганом, был Сидни Коршак.

Действуя заодно с профсоюзом IATSE, погрязшим в коррупции и связях с мафией, Рональд Рейган возглавил борьбу за очищение Голливуда от коммунистического влияния, став союзником Джозефа Маккарти — председателя Комиссии Палаты представителей по расследованию антиамериканской деятельности (HUAC). Однако роль Рейгана в истории киноиндустрии наиболее ярко проявилась в ходе крупного спора, который должен был определить судьбу компании MCA. В 1952 году он переживал развод, остался без гроша в кармане и лишился ролей в кино. Именно в этот период — во время своего предпоследнего срока на посту главы профсоюза — он организовал одну из самых масштабных голливудских афер в интересах MCA. В то время функции кино- или телепродюсера и агента актёров считались несовместимыми из-за неизбежного конфликта интересов. Ведь агент актёра стремится выторговать для своего клиента максимальный гонорар, тогда как продюсер пытается минимизировать расходы. Между тем, MCA давно стремилась совмещать агентскую деятельность (свой основной бизнес) с производством фильмов и телепрограмм. Телевидение — новый на тот момент вид медиа — составляло серьёзную конкуренцию кино и сулило продюсерам огромную прибыль.

14 июля 1952 года было заключено тайное соглашение между Гильдией киноактёров (SAG), которую возглавлял Рейган, и компанией MCA, принадлежавшей Джулсу Стейну и Лью Вассерману; это соглашение позволило MCA совмещать оба вида деятельности (привилегия, которой конкуренты MCA, William Morris Agency и Famous Artists, были лишены). Так Рейган вонзил нож в спину актёрам исключительно ради выгоды своих покровителей из MCA — и стоящей за ними мафии. Власть компании стала практически абсолютной.

С 1958 года антимонопольное подразделение Министерства юстиции расследовало статус, который MCA обеспечила себе благодаря соглашению, заключённому с Гильдией киноактёров. Расследование было поручено ФБР, однако продвигалось оно с трудом: MCA действовала крайне скрытно (а порой просто уничтожала или «теряла» документы) и внушала страх всей киноиндустрии. Свидетелей запугивали, а федеральному прокурору даже угрожали расправой. В феврале 1962 года (когда пост министра юстиции занимал Бобби Кеннеди) Рональда Рейгана вызвали для дачи показаний под присягой. Министерство юстиции подозревало его в получении взяток. Содержание его показаний стало известно лишь спустя долгое время — в 1984 году.

Рейган с трудом подбирал слова и давал уклончивые ответы, ссылаясь на провалы в памяти. Он прикидывался простаком, раз за разом повторяя: «Я не знаю» и «Я не помню». Его показания выставляли его либо некомпетентным, либо нечестным человеком. Прокурор Леонард Познер был убеждён, что Рейган лжёт. В июне 1962 года он представил доклад объёмом 150 страниц, в котором рекомендовал возбудить уголовное дело против MCA за нарушение антимонопольного закона Шермана. Ситуация для компании стала крайне опасной. Вассерман срочно отправился в Вашингтон на переговоры с Робертом Кеннеди. Генеральный прокурор согласился прекратить уголовное преследование при условии, что MCA прекратит заниматься агентской деятельностью. Вассерман принял это условие, решив сосредоточиться на продюсировании; впрочем, он не остался внакладе: продажа подразделения MCA, занимавшегося представительством артистов, принесла ему целое состояние.

В конце 1950-х годов Вассерман просит Рональда Рейгана вновь стать президентом Гильдии киноактёров. Тот соглашается и занимает этот пост в 6-ой раз. Дело в том, что MCA предстоят непростые переговоры с профсоюзом по поводу прав актёров на кинопродукцию. В 1959 году MCA приобрела права на все фильмы студии Paramount Pictures и теперь стремится сохранить за собой всю будущую прибыль от них. Рейган во второй раз предаёт интересы актёров в угоду телеканалам и продюсерам: в 1959 году он соглашается отказаться от права на вознаграждение за показ фильмов, выпущенных до 1960 года, в обмен на создание пенсионного фонда.

Однако он — лишь пешка в более масштабной игре, выходящей за рамки его понимания. Здесь важно осознать, что происходило за кулисами отношений между MCA, мафией и профсоюзом водителей грузовиков при посредничестве Сидни Коршака. Дружба и переплетающиеся интересы связывали Джулса Стейна, Лью Вассермана и Сидни Коршака весьма тесными узами. Коршак помогал MCA получать выгодные кредиты из пенсионного фонда Тимстерс — того самого, за счёт которого уже строилась мафиозная игорная империя в Лас-Вегасе. Эти займы стали жизненно необходимы для компании после того, как Гильдия киноактёров под руководством Рейгана заключила скандально известное соглашение. Развитие кинопроизводства MCA напрямую зависело от этих денег. Таким образом, будущее MCA зависело от Сидни Коршака.

С середины 1950-х годов Рональду Рейгану становится всё труднее находить роли в Голливуде и расплачиваться по долгам. Он и его вторая жена, Нэнси Дэвис, ведут весьма расточительный образ жизни. На помощь ему приходят MCA и Сидни Коршак. Они находят ему роли в рекламе, а также высокооплачиваемую должность конферансье в отеле-казино Last Frontier в Лас-Вегасе — месте, где «солдат» мафии Джонни Розелли официально числился консультантом по связям с общественностью. А после этого и роль ведущего еженедельной телепередачи «Театр General Electric»; это шоу возродило его карьеру, принесло ему общенациональную известность и богатство. Сотрудничество с General Electric принесло Рейгану больше денег, чем 20 лет работы в кино. В то же время Вассерман пытался — правда, безуспешно — реанимировать и кинокарьеру актёра.

В 1964 году Рональд Рейган исполнил свою последнюю роль — мафиозного босса Джека Браунинга в фильме «Убийцы» режиссёра Дона Сигела. Это был единственный случай за всю его актёрскую карьеру, когда он сыграл отрицательного персонажа.

Его карьера получила новое направление, когда в 1966 году он выдвинул свою кандидатуру на пост губернатора Калифорнии. Бывший демократ, ярый сторонник Нового курса Рузвельта и антикоммунист, он превратился в республиканца-консерватора, отстаивающего идею минимального вмешательства государства в дела крупного бизнеса. Рейган — в отсутствие политического опыта — опирался на свой ораторский талант, обаяние и фотогеничность. Тафт Шрайбер, один из руководителей MCA, возглавил кампанию по сбору средств и стал соруководителем избирательной кампании; всё это финансировалось и организовывалось Джулсом Стейном. Именно в этот период сформировалась основная часть состояния супругов Рейган — впоследствии оценивавшегося примерно в 4 миллиона долларов. Рейгану требовались средства, чтобы посвятить себя политике.

Впрочем, в политических вопросах MCA действовала осторожно, поддерживая обоих кандидатов; это была тактика, типичная для мафии, которая благодаря такому подходу никогда не проигрывала выборы полностью, даже имея явного фаворита. Вассерман поддерживал демократа Пэта Брауна, действующего губернатора, тогда как Джулс Стейн и Тафт Шрайбер сделали ставку на республиканца Рейгана. Главной темой предвыборной кампании Рональда Рейгана, ставшей его визитной карточкой, был лозунг «закон и порядок»; он обвинял своего соперника Пэта Брауна в излишней мягкости по отношению к преступности. Тем не менее, он воздерживался от упоминания организованной преступности и уж тем более мафии.

Избранный, а затем и переизбранный, Рональд Рейган занимал пост губернатора Калифорнии до 1975 года: компания MCA, киностудии и действовавший за кулисами Сидни Коршак обеспечили избрание своего кандидата. Учитывая масштаб поддержки, которую MCA оказывала Рейгану, в Голливуде иронично поговаривали, что «у MCA есть даже собственный губернатор». Во время кампании по переизбранию в 1970 году Сидни Коршак вышел из тени и открыто поддержал Рейгана — так же, как и Фрэнк Синатра.

 

Путь в Белый дом в компании странных друзей

Когда в 1975 году Рональд Рейган начал кампанию за выдвижение кандидатом от Республиканской партии на президентских выборах следующего года, вступив в борьбу с Джеральдом Фордом, в комитет «Граждане за Рейгана» вошёл Джулс Стейн. Попытка оказалась неудачной, а Форд впоследствии проиграл выборы Джимми Картеру. В тот же период, в июне 1976 года, Сидни Коршак стал героем серии из 4 статей в газете «New York Times», написанных журналистом Сеймуром Хершем. Эти публикации впервые открыли общественности глаза на колоссальное влияние калифорнийского адвоката, назвав его «важнейшим связующим звеном между организованной преступностью и легальным бизнесом», а также «закулисным решалой», сыгравшим ключевую роль в проникновении гангстеров в профсоюзы и индустрию развлечений. В тот момент разоблачение его коррумпированности ничуть ему не повредило. Он оставался в Голливуде знаковой фигурой — его уважали и боялись. Спустя 3 дня после публикации этих статей супруги Вассерман пригласили Сидни Коршака провести с ними выходные и отпраздновать 40-летие их брака; когда адвокат уезжал, Вассерман тепло обнял его — жест, который не остался незамеченным. Два месяца спустя, во время вечера по сбору средств на президентскую кампанию, устроенного в доме Вассерманов, Лью представил Коршака кандидату от Демократической партии Джимми Картеру.

До появления статей в «New York Times» упоминание о связях Сидни Коршака с мафией было абсолютным табу. Однако после публикаций делать вид, что ничего не знаешь об этом, стало невозможно. В 1978 году генеральный прокурор Калифорнии Эвелл Дж. Янгер опубликовал 88-страничный доклад об организованной преступности в штате, оценив её годовой оборот в 6,8 миллиарда долларов и приведя список из 92 её участников. В этом списке фигурировал и Сидни Коршак. Несмотря на это, все признавали: единственный способ вести дела с MCA — это обращаться к Коршаку, связанному с чикагской мафией.

Руководителем президентской кампании Рейгана в 1980 году был Уильям Кейси. После избрания Рейган назначил его директором ЦРУ. Кейси работал в предшественнице ЦРУ — Управлении стратегических служб (УСС) — во время Второй мировой войны, однако прежде всего он был бизнесменом с сомнительными этическими принципами.

Он основал агропромышленную компанию Ivanhoe Associates (позднее Multiponics), которая обанкротилась в 1971 году. Одним из партнёров Уильяма Кейси в Multiponics был Карл Бил — деловой партнёр Карлоса Марчелло. Кейси также представлял в Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC) интересы компании по утилизации отходов из Нью-Джерси — SCA Services, которую подозревали в связях с мафией; её руководитель, Кресент Розелл, был убит. Помощником Кейси во время президентской кампании был Макс Хьюгел, исполнительный вице-президент Centronics Data Computer Corporation — компании, которой до 1974 года частично владела Caesar’s World (сеть казино, подозревавшаяся в том, что фактически принадлежала мафиози).

К числу естественных союзников республиканцев со времён Ричарда Никсона относился профсоюз водителей грузовиков. В профсоюзе помнили, что Рейган, будучи губернатором Калифорнии, в начале 1970-х годов ходатайствовал о президентском помиловании для Джимми Хоффы. 27 августа 1980 года Рейган начал свою осеннюю кампанию — решающий этап перед ноябрьским голосованием — с выступления в Колумбусе (штат Огайо) перед делегатами от профсоюза Тимстерс этого штата; на мероприятии присутствовал президент местного отделения Джеки Прессер. Профсоюз в то время находился под пристальным вниманием взором комиссии, расследовавшей его связи с мафией. Прессер, как было широко известно, действовал по указке мафии и был связан с целым рядом её подручных: Мо Далитцем, Алленом Дорфманом и Сидни Коршаком. Перед выступлением Рейган провёл 45-минутную закрытую встречу с Прессером и вице-президентом профсоюза Роем Уильямсом. Вскоре после этой встречи профсоюз официально объявил о своей поддержке кандидата-республиканца. Это был единственный крупный профсоюз, вставший на сторону республиканцев, тогда как остальные поддержали демократов.

После победы на выборах Рейган вместе с вице-президентом Джорджем Бушем посетил штаб-квартиру Тимстерс в Вашингтоне для встречи с руководством профсоюза: президентом Фрэнком Фитцсиммонсом и вице-президентами Энди Андерсоном, Джеки Прессером и Роем Уильямсом. Он попросил их помочь с подбором кандидатур на пост министра труда и другие высокие государственные должности. Несколько недель спустя он назначил Джеки Прессера «главным экономическим советником» в своей переходной команде. Очевидно, это было жестом благодарности за поддержку, оказанную Тимстерс на выборах. Прессер намеревался получить должность министра труда. Это подразумевало серьёзный конфликт интересов: министерство уже несколько месяцев вело гражданские судебные разбирательства против Тимстерс. Предметом расследования было принудительное взыскание с пенсионного фонда 120 миллионов долларов по кредитам, выданным казино Лас-Вегаса, а значит — мафии. Ситуация была тем более щекотливой, что именно Джеки Прессер выступал связующим звеном с мафией, когда требовалось получить от пенсионного фонда кредиты на льготных условиях.

Среди давних и верных сторонников Рональда Рейгана особое место занимает республиканец Пол Лаксалт. Бывший губернатор (1967–1971) и сенатор (1974–1987) от штата Невада, он был одним из ближайших друзей Рейгана — его даже в шутку называли «Первым другом».

Их тесное сотрудничество началось ещё в те времена, когда они были губернаторами соседних штатов — Калифорнии и Невады. Лаксалт трижды возглавлял президентские кампании Рейгана (в 1974, 1980 и 1984 годах). Он не отказался бы и от поста вице-президента; эта идея была по душе и самому Рейгану. Однако один из советников указал ему, что Лаксалт был «губернатором штата азартных игр — места, где невозможно вести дела без мафии». Меньше всего штабу Рейгана нужен был скандал, связанный с мафией, особенно на фоне пересудов вокруг Фрэнка Синатры — близкого друга президентской четы, чьи связи с мафией уже стали притчей во языцех.

Среди многочисленных сомнительных знакомств Пола Лаксалта особое место занимала его открытая дружба с Алленом Дорфманом — человеком, который курировал незаконную перекачку средств из пенсионного фонда профсоюза водителей в бизнес-структуры мафии. К слову, именно в период президентства Рейгана, в 1983 году, Дорфман был убит на парковке в Чикаго — его застрелили двое в лыжных масках.

В числе связей Лаксальта в мафиозных кругах стоит упомянуть также Аллена Глика, Фрэнка «Левшу» Розенталя и Морриса Шенкера. Как и Рейган, он обращался к Никсону с просьбой о досрочном освобождении Джимми Хоффы, называя того «политическим заключённым». Лаксальта всегда окружала компания гангстеров и мафиози; примером может служить Руби Колод, собиравший для него средства на избирательную кампанию и связанный с Бандой с Мейфилд-роуд Мо Далитца.

После того, как в 1981 году Рейган пришёл к власти, Лаксалт не стал вице-президентом США, но зато возглавил Национальный комитет Республиканской партии. Чтобы отпраздновать победу своего друга на выборах, 12 декабря 1980 года Фрэнк Синатра решил устроить грандиозную вечеринку в своём поместье посреди пустыни — в Ранчо-Мираж, недалеко от Палм-Спрингс. На вечеринке собралась значительная часть будущей администрации, а также Сидни Коршак. В это время в отношении Синатры как раз велось федеральное расследование по подозрению в присвоении части выручки в театре «Вестчестер Премьер» во время его выступлений в 1976 и 1977 годах. Когда журналисты спросили президента о связях Синатры с организованной преступностью, тот ограничился ответом, что надеется на ложность подобных обвинений. Несмотря на это, Фрэнк Синатра присутствовал в Белом доме на церемонии принесения присяги. Причём организаторы едва не допустили политическую оплошность: изначально предполагалось, что Синатра будет стоять прямо за спиной президента. Советники осознали, что в таком случае певец и Рейган окажутся в одном кадре. Поэтому в последнюю минуту стулья переставили так, чтобы исполнитель оказался вне поля зрения камеры. Позднее президент наградит Фрэнка Синатру Президентской медалью Свободы и назначит его членом Президентского комитета по искусству и гуманитарным наукам.

Приём, устроенный певцом, и демонстративная близость Рональда Рейгана к профсоюзу водителей грузовиков стали выглядеть ещё более странно спустя несколько недель, когда вышла биография мафиози Джимми Фратианно «Последний мафиози», написанная Овидом Демарисом. В этой книге детально описывались связи Фрэнка Синатры, Сидни Коршака, Джеки Прессера — и многих других — с мафией. Самые проницательные наблюдатели понимали: новая администрация будет не только благосклонна к бизнесу (чего требовал курс на либерализм), но и лояльна к мафии.

 

Война с организованной преступностью?

Некоторые из первых назначений и решений Рональда Рейгана после вступления в должность стали своего рода сигналами о готовности к «мирному сосуществованию», адресованными мафии, игорному бизнесу и коррумпированным профсоюзам.

Разумеется, не обошлось и без неудач. Рейгану не удалось назначить Джеки Прессера министром труда. Конфликт интересов был слишком очевиден, как и связи Прессера с мафией. Вместо него этот пост получил Рэймонд Донован. До назначения министром Донован был бизнесменом — вице-президентом по связям с профсоюзами в строительной компании Schiavone Construction Company (город Секокус, штат Нью-Джерси). Этот выбор вызвал подозрения и напомнил о решении Никсона назначить на ту же должность Питера Бреннана, который до этого возглавлял Совет профсоюзов строительной отрасли Нью-Йорка — организацию, печально известную своими связями с мафией. В ходе предвыборной кампании Доновану удалось собрать 600 000 долларов в поддержку Рейгана. ФБР представило сенатскому Комитету по труду доклад, в котором утверждалось, что в Schiavone Construction Company проникла мафия, а сам Донован поддерживает деловые и личные контакты с мафиози.

Не имея полной и достоверной картины, сенатский комитет вынужден был утвердить его кандидатуру. Но в феврале 1981 года расследование было возобновлено, поскольку появились новые сведения о связях Донована с мафией и о пробелах в первоначальном докладе ФБР. Апелляционный суд Нью-Йорка назначил специального прокурора Леона Сильвермана для расследования деятельности Донована. В июне 1982 года события начали развиваться стремительно. Фред Фурино, ключевой свидетель в расследовании Сильвермана, был найден убитым в багажнике своего автомобиля на Манхэттене с пулевым ранением в голову. Вскоре после этого, когда журналисты поинтересовались, изменил ли Рейган своё мнение о министре труда, представитель Белого дома ответил: «Никаких изменений». Сильверман обнародовал доклад объёмом 1026 страниц, в котором заявил об отсутствии достаточных доказательств для возбуждения уголовного дела против Донована. Рейган публично объявил дело закрытым. Однако уже 1 августа Сильверман сообщил о появлении новых улик. На следующий день был убит Нэт Масселли — сын мафиози Уильяма Масселли, который также выступал ключевым свидетелем обвинения против Донована. Исполнители убийства — рядовые члены нью-йоркской мафии — были арестованы. Прокурор штата Нью-Йорк подчеркнул, что целью убийства было сорвать расследование Сильвермана. Несмотря на это, 13 сентября прокурор был вынужден подтвердить отсутствие достаточных доказательств вины Донована. Представитель Белого дома вновь отреагировал лаконично: «Это было предсказуемо. Дело снова закрыто».

В октябре 1984 года Рэймонду Доновану, Уильяму Масселли, сенатору штата Нью-Йорк и ряду руководителей компании Schiavone Construction Company были предъявлены обвинения в мошенничестве при заключении контракта на работы в нью-йоркском метрополитене, связанном с семьёй Дженовезе. В марте 1985 года Донован ушёл в отставку. Однако в мае 1987 года он, как и все остальные обвиняемые, был оправдан. И всё же, расследование показало его тесную связь с «солдатом» мафии Уильямом Масселли. Незадолго до вынесения оправдательного приговора Рейган назвал Рэймонда Донована «человеком исключительной честности».

Когда Рейган занял Белый дом, продолжился «роман» президентской администрации — начавшийся ещё при Никсоне — с двумя профсоюзами, в которые проникла мафия: Тимстерс и Международной ассоциацией портовых грузчиков (ILA). Водители грузовиков и портовые грузчики были единственными профсоюзами, поддерживавшими республиканцев. В 1983 году Рейган не побоялся скомпрометировать себя, приняв приглашение на ежегодный съезд портовых грузчиков. Это был особый жест, поскольку он стал первым президентом США, посетившим подобное мероприятие. И всё же никто не мог игнорировать связи этого профсоюза с мафией, ведь ILA (как, впрочем, и Тимстерс) была исключена из объединения профсоюзов AFL-CIO именно из-за проникновения в её ряды мафии.

Директором ЦРУ стал Уильям Кейси, а директором оперативного управления агентства — Макс Хюгель. Их «сложное» прошлое, связанное с организованной преступностью, не стало препятствием для назначения. Леонора Анненберг заняла пост начальника протокольного отдела Белого дома. Личности трёх её мужей красноречиво свидетельствуют о её связях с мафиозными кругами: Белдон Катлеман владел отелем-казино «Эль-Ранчо Вегас»; Льюис Розенстил был известным бутлегером и владельцем компании Schenley Industries; наконец, Уолтер Анненберг, будучи близким другом Сидни Коршака и Мейера Лански, неизменно оказывал финансовую поддержку Никсону (который впоследствии назначил его послом в Великобритании) и Рейгану (наградившему его Президентской медалью Свободы). При этом семья сколотила состояние в 1930-х и 1940-х годах при содействии чикагских и нью-йоркских мафиозных кланов, занимаясь нелегальным игорным бизнесом (в 1939 году Мо Анненберг, отец Уолтера, был осужден за уклонение от уплаты налогов).

Назначение Уильяма Френча Смита на пост генерального прокурора вызвало возмущение у всех, кто стремился к реальной борьбе с организованной преступностью. И развитие событий вскоре подтвердило их опасения. Как только Рейган пришёл в Белый дом, большинство федеральных расследований в отношении мафии были либо прекращены, либо зашли в тупик.

В 1981 году сенатор от штата Невада Пол Лаксалт трижды встречался с Уильямом Френчем Смитом, требуя замедлить ход расследований, проводимых ФБР и налоговой службой в отношении казино его штата. Сенатор открыто заявлял, что организованная преступность в Лас-Вегасе исчезла. Лаксалт также безуспешно пытался воспрепятствовать принятию закона 1985 года, призванного ограничить возможности использования казино для отмывания преступных доходов.

В первый федеральный бюджет администрации Рейгана было заложено сокращение на треть бюджета ФБР на расследование преступлений, составляющих основу «бизнес-модели» мафии: азартных игр, проституции, рэкета и порнографии. Кроме того, Рейган запретил использование агентов под прикрытием при расследовании дел, связанных с организованной преступностью и преступлениями «белых воротничков». Все ведомства и службы, отвечающие за те или иные аспекты борьбы с преступностью, столкнулись с резким сокращением кадровых и финансовых ресурсов: Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC), налоговая служба, подразделения Министерства юстиции по борьбе с организованной преступностью, Береговая охрана, ФБР, Управление по борьбе с наркотиками (DEA), Бюро алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ (ATF) и другие. Всего за год численность сотрудников основных ведомств, занимающихся борьбой с организованной преступностью, сократилась на 19 600 человек. Генеральный прокурор полностью пересмотрел приоритеты своего ведомства. Борьба с организованной преступностью отошла на второй план, уступив место борьбе с «насильственными преступлениями» — то есть с уличной преступностью, в которую мафия напрямую не была вовлечена.

 

Скандал похлеще Уотергейтского?

В 1984 году федеральный прокурор Лос-Анджелеса Марвин Рудник при поддержке Оперативной группы по борьбе с организованной преступностью начал расследовать деятельность MCA и её связи с мафией, сосредоточившись на весьма колоритной фигуре — Сальваторе «Сэле-Мошеннике» Пизелло. Прокурор пытался понять, каким образом этот «солдат» нью-йоркской семьи Гамбино — бывший ресторатор, официально числившийся консультантом фирмы по производству замороженной пиццы и мороженого и не имевший никакого опыта в музыкальной индустрии, — с 1983 года умудрялся заключать многомиллионные контракты с лейблом MCA Records, который возглавлял Ирвинг Азофф. MCA теряла деньги на всех сделках с ним — в общей сложности около 3 миллионов долларов, — тогда как сам мафиози заработал почти 600 тысяч.

Марвину Руднику удаётся дважды добиться осуждения Пизелло за уклонение от уплаты налогов — в 1986 и 1988 годах. Его заключают в тюрьму. Вслед за этим совет директоров MCA раскалывается на две фракции: одна хочет немедленно избавиться от Пизелло, а другая, возглавляемая Лью Вассерманом, предпочитает переждать и ничего не менять. Точка зрения последнего берёт верх, и MCA продолжает вести дела с Пизелло, несмотря на вынесенный тому обвинительный приговор и публичное разоблачение его связей с мафией! Однако Рудник не может понять, почему руководители, наиболее глубоко вовлечённые в сделки с Пизелло, получают повышения и премии; в частности, Ирвинг Азофф становится президентом MCA Music Entertainment, а затем и третьим по величине держателем акций MCA.

В этот момент у Марвина Рудника начинаются неприятности. В 1986 году, стремясь понять, почему MCA так компрометирует себя связью с известным мафиози, Рудник вызывает для дачи показаний перед большим жюри 6 руководителей компании; 5 из них отказываются отвечать на вопросы, чтобы не свидетельствовать против себя. В декабре 1987 года Рудника вызывает в Вашингтон его начальство из Оперативной группы по борьбе с организованной преступностью — Майкл Дефео и Дэвид Марголис. В форме, не допускающей возражений, ему запрещают вызывать на допрос руководство MCA и приказывают больше не создавать «никаких проблем» для компании. В 1989 году Рудника увольняют.

Параллельно с этим в Лос-Анджелесе ещё один федеральный прокурор, Ричард Ставин, также занялся расследованием связей MCA с мафией. Если расследование Рудника было сосредоточено на Ирвинге Азоффе и лейбле MCA Records, то расследование Ставина касалось Юджина Ф. Джаквинто — руководителя MCA Home Entertainment, подразделения Universal Pictures (входящей в группу MCA), которое отвечало за дистрибуцию видеопродукции. Как выяснилось, Джаквинто поддерживал тесные связи с Джоном Готти, возглавлявшим семью Гамбино с 1985 года. Судя по всему, он прибегал к помощи Готти для урегулирования конфликта с Ирвингом Азоффом внутри MCA. Очевидно, что две крупнейшие семьи — Дженовезе и Гамбино — соперничали за контроль над подразделением MCA Home Entertainment. Ещё более компрометирующим обстоятельством стало то, что записи прослушки указывали на использование MCA для отмывания денег мафии через производство как минимум 4 фильмов. В конечном счёте расследование ФБР показало, что Джаквинто был, по словам Ставина, «человеком мафии в MCA». В 1988 году Джаквинто пришёл в такую ​​ярость из-за федерального расследования, что связался с министром юстиции Эдвином Мизом. Ставин хотел начать расследование на основании закона RICO, но так и не получил для этого необходимых ресурсов. Как и в случае с делом Рудника, MCA отказалась сотрудничать. Следственные действия вновь зашли в тупик.

В декабре 1986 года на праздновании 50-летия MCA присутствовало 1300 гостей из мира политики и шоу-бизнеса. Супруги Рейган прислали видеопоздравление из Белого дома. Рейган напомнил, что скоро останется без работы, и в шутливой манере попросил своего друга Лью Вассермана подыскать ему новое место.

 

ДОНАЛЬД ТРАМП: СДЕЛКИ С МАФИЕЙ

Жизнь Дональда Трампа — это череда обманов, сомнительных сделок и лжи; всё это выдаёт в нём аморального человека, для которого цель оправдывает средства. Он считает себя блистательным победителем, тогда как на деле является циничным мошенником. На протяжении почти четырёх десятилетий его жизнь была отмечена прямыми и косвенными контактами с членами мафии и их сообщниками. Если сравнивать его с другими президентами, чьи пути пересекались с мафией, история отношений Трампа с преступным миром отличается продолжительностью и интенсивностью, и сопоставима разве что со случаем Ричарда Никсона.

В отношении этой щекотливой темы Дональд Трамп неизменно прибегает либо к отрицанию, либо к ссылкам на забывчивость, списывая всё на клевету или проблемы с памятью. Впрочем, такая тактика защиты противоречит его же собственным заявлениям о том, что он обладает «лучшей памятью в мире». Будучи девелопером, владельцем казино и организатором боксёрских поединков, Трамп водил знакомство с мафией и её сообщниками, но при этом десятилетиями умудрялся избегать фигурирования в уголовных расследованиях.

 

Хорошая школа: наставники и адвокаты, связанные с мафией

Дональд Трамп — внук немецкого иммигранта Фредерика Трампа, сколотившего состояние во время «золотой лихорадки» на обслуживании старателей (среди прочего, он управлял отелями, игорными залами, борделями и барами, зачастую располагавшимися на земле, которая ему даже не принадлежала), и сын девелопера Фреда Трампа, который строил жильё для рабочего класса в нью-йоркских районах Куинс и Бруклин, зачастую используя государственные средства, полученные благодаря политическим связям. Ещё в конце 1960-х годов Фред Трамп, симпатизировавший Ку-клукс-клану, начал приобщать своего сына Дональда к реалиям рынка недвижимости. Он учил его тому, что для успеха необходимы, с одной стороны, политические связи, приобретённые благодаря крупным взносам в избирательные фонды, а с другой — умение вести дела с мафией.

Трамп-старший опирается на влиятельного лидера Демократической партии на Кони-Айленде Кеннета Сазерленда — сообщника семьи Луккезе. После Второй мировой войны его деловым партнёром становится подрядчик Уильям «Вилли» Томаселло, которого федеральная группа по борьбе с организованной преступностью Нью-Йорка идентифицировала как сообщника семей Гамбино и Дженовезе, а ранее — и Лаки Лучано. Томаселло получает 25% в проекте Фреда Трампа «Бич-Хейвен». Томаселло предоставляет капитал и, что особенно важно, гарантирует сговорчивость профсоюзов плотников, каменщиков и водителей. Он также задействует все свои политические связи, которые ведут к семье Гамбино. Аналогичная схема прослеживается и тогда, когда Фред Трамп вступает в партнёрство с фирмой семьи ДиБоно для реализации проектов в сфере недвижимости во Флориде и на севере штата Нью-Йорк. Фрэнк Скализи, занимавший должность андербосса семьи Гамбино с 1951 по 1957 год, в то время выступал «теневым» партнёром компании ДиБоно. Из семьи ДиБоно происходил известный «солдат» семьи Гамбино — Луи ДиБоно. Последний был связан с Уильямом Томаселло в рамках четырёх коммерческих предприятий. Компания семьи ДиБоно также сотрудничала с Винни ДиНаполи — капитаном семьи Дженовезе.

В своих контактах с мафией и связанными с ней лицами Фред Трамп часто прибегает к услугам Брэда Заксона, отсидевшего 5 лет в тюрьме за покушение на убийство. Заксон становится его советником и протеже; позднее он работает в сфере недвижимости вместе с Полом Манафортом — руководителем предвыборного штаба Дональда Трампа.

Однако, помимо отца, с закулисьем нью-йоркской жизни Дональда Трампа познакомил ещё один человек: адвокат Рой Кон. Начав свою карьеру с «охоты на коммунистов» — сначала в качестве федерального прокурора на процессе супругов Юлиуса и Этель Розенбергов, обвинявшихся в шпионаже в пользу СССР (1951), а затем как главный юрисконсульт Комиссии Палаты представителей по расследованию антиамериканской деятельности (HUAC) при сенаторе Джозефе Маккарти (1953), — Рой Кон открыл частную практику в Нью-Йорке, где его клиентами зачастую становились весьма сомнительные личности. Он стал одной из главных мишеней для Бобби Кеннеди, заняв второе место в списке его приоритетных целей после Джимми Хоффы.

Согласно версии самого Дональда Трампа, он впервые встретил Роя Кона в 1973 году в модном манхэттенском заведении «Le Club», где собиралась городская элита — богатые и знаменитые. Дональду Трампу было 27 лет, он только начинал свою карьеру, тогда как 46-летний Рой Кон находился на пике своего влияния и уже слыл одним из самых одиозных адвокатов США. Так начались, пожалуй, самые значимые для карьеры Дональда Трампа деловые отношения: с этого момента он прибегал к услугам Роя Кона во всех своих юридических спорах — будь то вопросы личного характера (брак, развод) или профессиональные дела. Будучи вхож в круг Ричарда Никсона, Рональда Рейгана, Руперта Мердока и Дж. Эдгара Гувера, этот адвокат учил Дональда Трампа внушать страх противникам, никогда не извиняться и всегда атаковать. Единственной эффективной тактикой он считал запугивание и агрессию.

Всю свою жизнь Рой Кон действовал на грани закона, из-за чего неоднократно подвергался судебному преследованию по обвинениям в вымогательстве, уклонении от уплаты налогов, лжесвидетельстве, краже, нарушении банковского законодательства и т. д.; в конечном счёте, незадолго до своей смерти в 1986 году он был лишён права заниматься адвокатской деятельностью в ​​Нью-Йорке. Этот адвокат — еврей и скрытый гомосексуалист — позволял себе публичные антисемитские и гомофобные высказывания.

Когда у Трампа возникали трудности в общении с собеседником, он без колебаний показывал ему фотографию Роя Кона и спрашивал: «Вы предпочли бы вести переговоры с ним?».

Для Трампа Рой Кон был не просто юридическим консультантом, а наставником и близким другом, своего рода вторым отцом, с которым он советовался по любым вопросам в своей жизни. Трамп звонил ему по 15-20 раз в день.

Связи Роя Кона с мафией были многочисленными, давними и глубокими. Впрочем, он не ограничивался тем, что представлял интересы мафиози и знакомил Дональда Трампа с сомнительными клиентами. Как позже рассказала одна из его бывших секретарш, офис и частная резиденция на 68-й улице Манхэттена служили также местом для конфиденциальных встреч боссов мафиозных семей, где они, по определению, были защищены от прослушивающих устройств ФБР. Для Дональда Трампа Рой Кон был незаменимым союзником, поскольку служил связующим звеном с мафией и профсоюзами — силами, без которых его девелоперские проекты не могли бы развиваться беспрепятственно.

В 1984 году Рой Кон, уже больной СПИДом и замечая, что его друг Дональд, похоже, отдаляется от него, с горечью говорил: «Не могу поверить, что он так со мной поступает. У него вместо крови — ледяная вода». Тем не менее, в своей книге «Искусство заключать сделки» Дональд Трамп писал: «При всей своей безжалостности Рой имел множество друзей. И я не стесняюсь сказать, что был одним из них». Он был хранителем всех тайн — особенно тех, что связывали его с мафией.

Смерть порой обнажает правду о жизни; именно так могло бы произойти, если бы 20 октября 1994 года во Флориде в результате столкновения с трактором не погибла некая Кристин Сеймур.

Некогда работавшая телефонисткой в ​​фирме Роя Кона, она покинула должность после его смерти и принялась за книгу воспоминаний под названием «Пережить Роя Кона». Книга обещала быть сенсационной, поскольку телефонистка имела привычку подслушивать разговоры своего босса и вести дневник. Когда 5 мая 1994 года газета «New York Post» сообщила об этом, клиентов Роя Кона охватила паника. Сеймур знала не только обо всех «скелетах в шкафу» Роя Кона, но и о том, где именно они были спрятаны. Сразу после известия о её гибели в результате несчастного случая перепуганный литературный агент сжёг записи покойной.

После смерти Роя Кона Дональд Трамп нашёл себе другого адвоката, связанного с мафией, — Майкла Коэна. Этот человек не обладал ни талантом, ни умением налаживать связи, которые были присущи Рою Кону, однако имел весьма многочисленные контакты в мафиозных кругах. Коэн вырос в бруклинском районе Брайтон-Бич, был женат на иммигрантке из Украины и с ранних лет вращался в среде русскоязычных гангстеров. Его дядя, доктор Мортон Левин, был совладельцем бруклинского ресторана El Caribe Country Club, который посещали русскоязычные бандиты и представители мафиозных семей (например, Джон Готти). Коэна представил Дональду Трампу его тесть, Фима Шустерман — натурализованный американец украинского происхождения, осуждённый в 1993 году за отмывание денег. Не исключено, что должность юриста при Дональде Трампе досталась Майклу Коэну в качестве одолжения Фиме Шустерману.

В ряду наставников и юристов, связанных с мафией и окружавших Дональда Трампа, стоит упомянуть ещё одного человека, чьё имя редко встречается в биографиях бизнесмена. На протяжении 40 лет правой рукой и доверенным лицом Трампа был юрист Джордж Росс. Ранее, в течение примерно 10 лет (1954–1964), Росс был консультантом девелоперской компании Goldman and DiLorenzo; к середине 1970-х годов она стала крупнейшим владельцем недвижимости в Нью-Йорке, а стоимость одних только её земельных участков на Манхэттене оценивалась в миллиард долларов. Существуют устойчивые слухи о том, что Сол Голдман и Алекс ДиЛоренцо основали свою компанию на «грязные» деньги, а затем процветали при поддержке мафии. Только на Манхэттене компании Goldman and DiLorenzo принадлежало около 400 объектов недвижимости, включая десятки порнографических книжных магазинов, кинотеатров, массажных салонов, гей-баров и зданий, где обитали сутенёры, проститутки и наркоторговцы. Компания Goldman and DiLorenzo вызывает вопросы из-за своей одержимости секретностью и отказа перепродавать приобретённую недвижимость. Один эпизод вызывает особый интерес: чтобы остановить забастовку сотрудников принадлежащего им небоскрёба «Крайслер-билдинг», Сол Голдман и Алекс ДиЛоренцо наняли фирму SGS Associates, которой владел Карло Гамбино.

 

Тень мафии над бетонным бизнесом и рынком недвижимости

На протяжении трёх десятилетий (1970–1990) 5 нью-йоркских мафиозных семей практически безраздельно контролировали рынок строительных услуг и производства стройматериалов в Нью-Йорке, ежегодно получая прибыль, исчисляемую сотнями миллионов долларов. Мафия держала под контролем все смежные отрасли: не только производство бетона, но и каменную кладку, сантехнические и малярные работы, установку окон, столярное дело и многое другое. Иными словами, ни один строительный проект не мог быть реализован без одобрения мафии.

В 1980-х годах стоимость бетона в Нью-Йорке была на 70% выше, чем в других крупных городах США. «Пять семей» контролировали структуру, которую называли «бетонным клубом»; она действовала как картель, позволяя распределять заказы и устанавливать цены по собственному усмотрению. Именно в таких условиях начинал свою деятельность молодой девелопер Дональд Трамп.

Его строительные проекты в Нью-Йорке — и прежде всего 58-этажный небоскрёб «Трамп-тауэр», — отличались одной технической особенностью. В 1980-х годах большинство небоскрёбов возводилось с использованием стальных балок. Но Дональд Трамп делает иной выбор. Он останавливается на методе, который одновременно более затратен и более рискован: использовании готовой бетонной смеси. Преимущества этого решения заключаются в сокращении сроков строительства, повышенной прочности и отсутствии необходимости в дорогостоящей огнезащите. Однако такой бетон требует быстрой укладки; в противном случае он застывает прямо в смесительных барабанах грузовиков. Вопрос скорости стоит особенно остро в таком мегаполисе, как Нью-Йорк, где движение всегда затруднено. Любая внезапная забастовка — даже кратковременная, — может обернуться для застройщика финансовой катастрофой. Между тем в Нью-Йорке профсоюзы строителей и водителей грузовиков традиционно были под контролем мафии. То есть Дональд Трамп вполне осознанно поставил себя в полную зависимость от мафии — он заключал контракты с компаниями, имевшими репутацию связанных с мафией, такими как S&A Concrete Co и Transit-Mix Concrete Corp.

Судебные процессы, начавшиеся в Нью-Йорке в 1985 году, показали, что обе эти фирмы, как и многие другие, тайно контролировались мафией через подставных лиц: так, президентом S&A Concrete Co официально числился Николас «Ник» Аулетта (рядовой член семьи Дженовезе), но фактически компанией управляли Пол Кастеллано (глава семьи Гамбино) и Энтони «Тони» Салерно (и.о. главы семьи Дженовезе). Президентом Transit-Mix Concrete Corp. был Эдвард Дж. «Бифф» Халлоран, однако на деле компанией руководил Пол Кастеллано. Благодаря поддержке мафии Халлоран обладал практически полной монополией на рынке готового бетона. Его адвокатом был Рой Кон. Халлоран был приговорён к 13 годам тюрьмы за рэкет, а в 1998 году, направляясь в Нью-Йорк для урегулирования спора с одним из мафиози, «исчез» по дороге, и больше его никто не видел.

В октябре 1988 года Салерно был приговорён к 70 годам заключения за преступления в сфере бетонного бизнеса (рэкет, отмывание денег, коррупция и т. д.); он скончался в тюрьме. Его обвиняли, в частности, в поставках бетона по завышенным ценам для 16 зданий на Манхэттене, включая «Трамп-плаза».

Если бетон поставлял Эдвард Дж. «Бифф» Халлоран, то возведением надземных конструкций занималась компания Dic Underhill, президент которой, Джо ДеПаоло, ранее уже сотрудничал с Фредом Трампом в сфере недвижимости. При этом у Dic Underhill имелись очевидные связи с мафией. Брат Джо ДеПаоло владел транспортной компанией, связанной с братом Кармине Персико — главы мафиозного клана Коломбо. А поскольку все эти сферы тесно переплетены, интересы руководителей Dic Underhill представлял адвокат Стэнли Фридман — деловой партнёр Роя Кона.

Кроме того, Дональд Трамп пользовался надёжной защитой со стороны нью-йоркских профсоюзов, — это подтверждает эпизод, произошедший в 1979 году. Ради строительства своего будущего небоскрёба Трамп распорядился снести здание универмага Bonwit Teller на Пятой авеню на Манхэттене. Для выполнения работ он нанял 150 рабочих, не состоявших в профсоюзах (большинство из них составляли поляки, не имевшие разрешения на работу), которые трудились вместе с 15 рабочими из профсоюза рабочих-демонтажников. Они зачастую ночевали прямо на объекте, работали без выходных — по 18 часов в сутки — и не были обеспечены средствами защиты (касками и т. д.). Важно здесь не столько привлечение нелегальных рабочих само по себе, сколько тот факт, что подобное нарушение профсоюзных правил происходило без каких-либо протестов или забастовок со стороны профсоюза. Это молчание свидетельствует о соучастии. Местное отделение (№ 95) профсоюза рабочих-демонтажников контролировалось Винсентом «Подбородком» Джиганте — главой семьи Дженовезе. Интересы отделения № 95, разумеется, представлял адвокат Рой Кон.

В конце 1970-х годов Дональд Трамп приступил к реконструкции отеля Commodore, который впоследствии стал называться Grand Hyatt Hotel. На всех этапах проекта фигурировало множество компаний и лиц, связанных с мафией.

Компании-поставщики бетона — North Berry и Transit-Mix — впоследствии были официально признаны судом связанными с мафией. Для выполнения плотницких работ Трамп выбрал компанию, связанную с семьёй Дженовезе. Сантехнические работы достались фирме Wachtel Plumbing, которая в тот же период была замешана в деле о мафиозном рэкете в Атлантик-Сити. В день открытия отеля в 1978 году гостей встречал пикет бастующих. Губернатор штата представил Дональда Трампа Вито Питте — вице-президенту профсоюза работников гостиничного и ресторанного бизнеса (HEREIU). Влияние Питты объяснялось тем, что он был связан с семьёй Коломбо: ещё в 1986 году рейгановская комиссия по борьбе с организованной преступностью в своём докладе прямо называла этого профсоюзного деятеля сообщником мафии. В 1985 году Вито Питта добился от Дональда Трампа того, чего не смог получить его предшественник: профсоюзной монополии на наём персонала для отеля Grand Hyatt. Дружеские отношения с Питтой позволили Трампу избежать забастовок, которые профсоюз HEREIU впоследствии инициировал в Атлантик-Сити.

В 1980 году Дональд Трамп был вызван на допрос федеральной группой по борьбе с организованной преступностью. Вопросы касались его деловых связей с Джоном Коди — функционером профсоюза Тимстерс, которого ФБР считало сообщником семьи Гамбино. К 60 годам Коди 8 раз был арестован, а также отсидел 7 лет за кражу со взломом. В 1970-х и 1980-х годах он фактически контролировал поставки бетона на строительные объекты Нью-Йорка, в том числе на стройки Дональда Трампа. В ФБР были убеждены, что Коди получал от девелоперов бесплатные квартиры в качестве взяток — одна из них находилась в «Трамп-тауэр». На допросе Трамп отрицал, что делал какие-либо подарки Джону Коди. Сам профсоюзный деятель так описывал их отношения: «Я хорошо знал Трампа. Дональду нравилось вести со мной дела через Роя Кона». На самом деле Дональд Трамп до смерти боялся Джона Коди и ни в чём не мог ему отказать. Связи Коди с мафией были настолько сильны, что, по данным ФБР, сам босс Карло Гамбино присутствовал на свадьбе его сына на Лонг-Айленде в 1973 году.

Летом 1982 года, когда Джону Коди грозило обвинение в рэкете, он планировал инициировать масштабную забастовку по всему Нью-Йорку, прекратив поставки бетона в город. Однако для Дональда Трампа было сделано исключение: его предупредили заранее, и Коди даже помог ускорить ход текущих строительных работ. Таким образом, забастовка не затронула стройплощадки «Трамп-тауэр» и «Трамп-плаза» на Манхэттене.

Кроме того, следователи выяснили, что Джон Коди проявлял особый интерес к «Трамп-тауэр». Его подруга (и, возможно, любовница) — эффектная австрийка Верина Хиксон, ведшая роскошный образ жизни при отсутствии официальных доходов, — стала владелицей 3 квартир в «Трамп-тауэр» общей стоимостью 10 миллионов долларов; они располагались прямо под 3-уровневыми апартаментами, где жили Дональд и Ивана Трамп.

10 марта 1993 года Сэмми «Бык» Гравано — бывший заместитель босса семьи Гамбино времён Джона Готти, — дал показания перед сенатской комиссией, расследовавшей коррупцию в боксе. Бывший мафиози прекрасно знал нью-йоркский бетонный бизнес, поскольку возглавлял весьма успешную строительную компанию Gem Steel; её успех был таким, что навлёк на него гнев и зависть босса семьи Джона Готти. Будучи талантливым бизнесменом, он в то же время был убийцей, признавшимся в причастности к устранению 19 человек. Отвечая на вопросы сенаторов о Дональде Трампе, Гравано пояснил, что мафия могла «выйти на контакт» с бизнесменом через профсоюзы — в частности, через Бобби Сассо, преемника Джона Коди в профсоюзе Тимстерс. Позднее, в интервью в 1997 году Гравано заявил: «Дональд Трамп не смог бы построить ни одного здания, если бы я этого не захотел».

Трамп также использовал своё имя для отелей и жилых комплексов, сотрудничая в начале XXI века с девелоперской компанией Bayrock Group. Эта фирма, основанная и возглавляемая выходцем из Казахстана Тевфиком Арифом, располагалась на 24-м этаже «Трамп-тауэр». Группа появилась в тот момент, когда банки перестали кредитовать погрязшего в долгах Дональда Трампа, чьи казино несли огромные убытки. Тевфик Ариф — фигура весьма своеобразная: в 2010 году в Турции его задержали в связи с делом о проституции и организации международной сутенёрской сети.

Одним из партнёров в проектах отелей Trump SoHo в Нью-Йорке и Trump International Hotel and Tower в Форт-Лодердейле является грузинский миллиардер Тамир Сапир; именно он познакомил Тевфика Арифа с Дональдом Трампом. В числе сотрудников Тамира Сапира был некий Фредерик Контини, который в 2004 году был вынужден признать вину и согласиться на 13-летний тюремный срок по делу о рэкете, связанном с семьёй Гамбино. В том же 2004 году Джоди Крисс, занимавший пост финансового директора Bayrock Group на протяжении 5 лет, обвинил компанию в отмывании денег, мошенничестве, уклонении от уплаты налогов в особо крупных размерах, а также в организации проституции и торговле людьми (в том числе детьми). По его словам, Тевфик Ариф и управляющий директор Феликс Сатер утверждали, будто средства, поступающие в Bayrock Group, происходят от россиян, близких к Владимиру Путину.

Феликс Сатер — выходец из России с богатым криминальным прошлым. В 2000 году ему удалось избежать тюремного заключения благодаря сотрудничеству со следствием: он проходил соучастником по масштабному делу об отмывании денег и манипулировании биржевыми котировками. Это дело касалось суммы в 40 миллионов долларов и затрагивало брокеров с Уолл-стрит, представителей русскоязычной организованной преступности, а также 6 членов или сообщников нью-йоркской мафии (преимущественно семей Гамбино и Дженовезе).

Впоследствии Феликс Сатер стал информатором DIA, ФБР и ЦРУ, участвуя в операциях, связанных с «Аль-Каидой». Благодаря этому он избежал тюремного заключения. Когда в 2007 году газета «The New York Times» раскрыла информацию о криминальном прошлом Сатера, компания Bayrock Group объявила о прекращении сотрудничества с ним, выплатив бонус в размере 750 000 долларов. Дональд Трамп, который утверждал, что не был осведомлён о криминальном прошлом Сатера, сделал его старшим советником в Trump Organization. При этом в 2013 году Дональд Трамп заявил под присягой, что не смог бы узнать Сатера, даже если бы тот сидел с ним в одной комнате. Кстати, Сатер — сын российского гангстера Михаила Шеферовского (Майкла Сатера). Последнего иногда называют сообщником Семёна Могилевича — одной из крупнейших фигур в истории российской организованной преступности.

Согласно расследованиям журналистов Крейга Унгера (книга «Дом Трампа, Дом Путина») и Сета Хеттены (книга «Трамп/Россия»), империя недвижимости Дональда Трампа на протяжении трёх десятилетий служила для отмывания «грязных» денег олигархов и русскоязычных организованных преступных группировок. Так, 77% недвижимости в проекте Trump SoHo было продано покупателям, скрывавшимся за подставными фирмами и расплачивавшимся наличными. А по данным расследования Томаса Фрэнка, опубликованного в 2018 году, пятая часть элитных квартир, проданных Дональдом Трампом в США с 1980-х годов — а это более 1300 объектов, — была реализована анонимно и за наличный расчёт. Их общая стоимость оценивается примерно в 1,5 миллиарда долларов.

 

Казино в Атлантик-Сити: двойные стандарты

Параллельно со своей деятельностью в сфере недвижимости в Нью-Йорке Дональд Трамп решил заняться игорным бизнесом в Атлантик-Сити (штат Нью-Джерси). Азартные игры были легализованы в Атлантик-Сити по итогам референдума 1976 года. Воспользовавшись открывшимися возможностями, в 80-х Трамп начал строить и приобретать здесь отели-казино, однако все они впоследствии обанкротились после нескольких лет работы. Атлантик-Сити дорожил своей репутацией города, свободного от влияния мафии; утверждалось даже, что местная система контроля — самая строгая в США. Однако, как мы увидим далее, это было далеко не так. Мафиози просто изменили свои методы.

Теоретически, как и любой инвестор, Трамп должен был пройти долгую и тщательную процедуру лицензирования, занимающую не менее года. Однако, как он сам рассказывает в своей книге, он пригрозил отказаться от строительства казино в Атлантик-Сити, если генеральный прокурор Джон Дегнан не сократит срок проверки для выдачи лицензии до 6 месяцев. Перспектива потерять такого инвестора заставила Джона Дегнана уступить. В марте 1982 года Трамп без труда получил лицензию. Между тем, эту лицензию ему, вероятно, вообще не следовало выдавать. В ходе проверки он не сообщил обо всех федеральных расследованиях, фигурантом которых был в прошлом. В данном случае речь шла о 2 таких расследованиях: одном — касающемся условий приобретения железнодорожных депо компании Penn Central на Манхэттене, и другом — связанном с его отношениями с профсоюзным деятелем Джоном Коди. Эти компрометирующие факты, а также другие обстоятельства (например, связи с мафией), должны были стать препятствием для выдачи лицензии. В ходе ускоренной проверки регулирующие органы либо не сумели, либо не захотели выявить эти факты.

В то время в Нью-Джерси качество «регулирования» зависело от «качества» инвестора. Политический фактор, безусловно, играл ключевую роль. Так, губернатор Нью-Джерси в 1982–1990 годах Томас Кин был давним другом Роя Кона; этот адвокат оказывал ему политическую поддержку и организовывал сбор средств для его избирательных кампаний. Двойные стандарты становятся очевидными, если вспомнить, что в 1985 году группе Hilton отказали в выдаче игорной лицензии в Атлантик-Сити из-за деловых связей с адвокатом Сидни Коршаком.

Если заявку группы Hilton отклонили из-за связей компании с Сидни Коршаком, то почему такая же участь не постигла Дональда Трампа, ввиду его куда более близких отношений с Роем Коном — адвокатом, связанным с мафией? Тем более что в отношении Коршака никогда не велось судебное разбирательство, в отличие от Кона, которому обвинения предъявлялись четырежды.

Атлантик-Сити был «открытым городом» для мафиозных семей, однако одна из них пустила там особенно глубокие корни — семья из Филадельфии, которую в то время возглавлял Никодемо «Никки» Скарфо. Сразу после легализации азартных игр в 1976 году этот мафиози, известный своей жестокостью, учредил две компании, чтобы извлечь выгоду из предстоящего строительства отелей-казино: Scarf Inc. (специализировавшуюся на бетонных работах) и Nat. Nat. (занимавшуюся армированием бетона). Эти компании заключали контракты с крупнейшими отелями и казино Атлантик-Сити, в том числе с Trump Plaza Hotel and Casino. Примечательно, что этот гостинично-развлекательный комплекс и его парковка были возведены на земельных участках, расположенных рядом с набережной; Дональду Трампу пришлось вести переговоры о приобретении этой земли с двумя людьми, тесно связанными с филадельфийской семьёй: Дэниелом Салливаном и неким Кенни Шапиро.

За кулисами Атлантик-Сити последний играл важную роль. Бывший торговец металлоломом, ставший девелопером, он считался банкиром и инвестором Скарфо в Филадельфии и Нью-Джерси. ФБР полагало, что в 1980-х годах он был главным посредником мафии в сделках в Атлантик-Сити. Связи Кенни Шапиро с мафией были хорошо известны властям. Так, через 2 недели после того, как Дональд Трамп получил лицензию на игорный бизнес, за офисом Шапиро было установлено наблюдение; были зафиксированы визиты целого ряда мафиози — например, самого Скарфо, а также братьев Дональда и Роберта Трампов. Доверие, которое Скарфо питал к Кенни Шапиро, объяснялось фактом, ставшим известным позднее: Кенни был его сыном.

Как и в Нью-Йорке, в Атлантик-Сити нужно было не только уметь ладить с мафией, но и заводить друзей в политических кругах. Дональд Трамп сблизился с одним из 5 членов городского совета, претендующих на пост мэра, — Майклом Мэттьюзом.

Мэттьюз стал мэром города в 1982 году, и активно содействовал Дональду Трампу в развитии бизнеса в Атлантик-Сити. Впрочем, его пребывание на посту оказалось недолгим: уже через 21 месяц он предстал перед судом, а в 1985 году был приговорён к 15 годам тюремного заключения за кражу и вымогательство.

В обвинительном заключении особо отмечались его давние тесные связи с Никодемо Скарфо. Следствие установило, что глава филадельфийского мафиозного клана передал ему 150 000 долларов в качестве взноса на избирательную кампанию. По этому же делу за коррупцию был осуждён и Кенни Шапиро.

Кроме того, Трамп поддерживал деловые отношения с известными гангстерами — факты, которые сами по себе должны были бы привести к отзыву его лицензии. Примеров тому множество. Он пользовался услугами вертолётной компании, которой руководил некто Джозеф Вайксельбаум. Трамп платил за эти услуги в общей сложности 2 миллиона долларов в год. Между тем, этот человек был профессиональным гангстером, ранее судимым за кражу при отягчающих обстоятельствах (1965) и хищение средств (1979); в 1986 году в Цинциннати он признал себя виновным в торговле наркотиками в 3 штатах в рамках преступной схемы, организованной Джозефом «Джо Беком» ДиПалермо — капитаном семьи Луккезе. Вайксельбаум закупал кокаин у колумбийских поставщиков и лично занимался его перепродажей. Когда Вайксельбаума приговорили к 3 годам тюрьмы за наркоторговлю (1989), Трамп предоставил ему письменную характеристику, назвав его «добросовестным, честным и усердным человеком». Адвокатом Вайксельбаума и ДиПалермо был Рой Кон.

Вайксельбаум вышел из тюрьмы по УДО через 18 месяцев благодаря Трампу, пообещавшему предоставить ему работу. Наркоторговец поселился в небоскрёбе «Трамп-тауэр», где его подруга незадолго до этого приобрела две смежные квартиры за 2,4 миллиона долларов наличными. Происхождение этих денег осталось неизвестным.

Почему Трамп идёт на такой риск, водя дружбу с гангстером? Возможно, дело в том, что Вайксельбаум предоставлял услуги, которые очень ценились посетителями казино: наркотики и проституток.

Дональд Трамп также дружил с владельцем ещё одной обслуживающей компании — Джоном Сталуппи. Будучи поклонником чикагского бандита Джона Диллинджера, Сталуппи дал обеим своим фирмам его имя: вертолётная компания называлась Dillinger Charter Services, а компания по отделке и переоборудованию лимузинов — Dillinger Coach Works. В 1988 году Дональд Трамп поручил Джону Сталуппи переоборудовать интерьеры лимузинов Cadillac, выпускавшихся под его именем: Trump Golden Series Limos и Trump Executive Series Limos. Он заказал около 20 таких автомобилей для перевозки постоянных клиентов своих казино и предоставил Джону Сталуппи исключительное право на производство, продвижение и продажу лимузинов Trump в США. Этот бизнесмен находился под следствием из-за своей принадлежности к семье Коломбо. Так, его неоднократно видели в компании Кармине «Змея» Персико — босса семьи Коломбо. Сталуппи также был совладельцем компании Millennium Super Yachts вместе с другим миллионером и членом семьи Коломбо — Джоном Розатти. Оба они впоследствии стали щедрыми спонсорами кампании Дональда Трампа по переизбранию на пост президента в 2020 году.

Даже покинув Белый дом после поражения от Джо Байдена на выборах 2020 года, Дональд Трамп продолжал давать поводы для разговоров о своих связях с мафией. Он дважды был замечен на публике в сомнительной компании: летом 2022 года — с Джоном Алите, бывшим сообщником семьи Гамбино (на счету которого 6 убийств, совершённых до того, как он начал сотрудничать со следствием и стал известным подкастером), а в январе 2023 года — с Джозефом «Тощим Джоуи» Мерлино, бывшим главой филадельфийской семьи.

©Jean-François Gayraud

Это сокращённая версия книги. Оригинал можно почитать тут.